Вернуться   Форум "Морская волна" > Водный > Яхт-клуб "Морская волна"

Яхт-клуб "Морская волна" Общие сведения, современная классификация катеров и яхт, обсуждения, новости

Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
Старый 30.07.2010, 19:50   #1
Nertis
Chief Moderator
Аватар для Nertis
Казак
Начальник Пароходства

12-я должностная категория

 
Пол: Мужчина
В команде с 27.02.2010
Регистрация под № 9
Родина: СССР
Страна проживания:
Адрес: Владивосток
Сообщений: 4,474
Вес репутации: 18
Любимый тип судна:
Сказал(а) спасибо: 2,999
Поблагодарили 2,977 раз(а) в 1,746 сообщениях

Награды пользователя:

Nertis Репутация: Герой; 29%Nertis Репутация: Герой, 29%Nertis Репутация: Герой, 29%
По умолчанию кругосветное плавание на яхте

ПЕРВОЕ КРУГОСВЕТНОЕ ПЛАВАН?Е НА ЯХТЕ «КАРААНА»
http://rers.msun.ru/Vector/Konuhov/Karaana.htm

По обе стороны зеркальной бухты Джексон расположился город Сидней. Он только еще просыпается. На огромных небоскребах гаснут огни рекламы. На улицах видны силуэты первых прохожих, спешащих на работу. С каждой минутой машины все больше заполняют дороги, снуют по ним трудолюбивыми муравьями, разбегаясь по улицам и переулкам.
Для всех людей этого австралийского города сегодня обычные будни, не отличающиеся от дней прошедших и дней будущих. Но я едва осмеливаюсь верить в то, что вижу. Утренний город, спешащие люди означают, что я завершил свое одиночное плавание вокруг света. Корпус моей яхты “Карааны” весь покрыт водорослями и побит жестокими штормами у мысов Горн и Доброй Надежды.
Вид утреннего города напоминает мне день, когда я ушел в плавание вот из этой самой бухты 28 октября 1990 года.
Выход “Карааны” из Сиднея вокруг света без заходов в порты по самому сложному пути между ревущими сороковыми и неистовыми пятидесятыми с заходом на экватор я назначил на воскресенье 28 октября 1990 года. “Караана” отошла от яхт-клуба в 10 часов 20 минут по австралийскому времени. Попрощался с друзьями, провожавшими меня. ? едва успел взглянуть последний раз на город, как мы вышли в океан. Он встретил нас большой зыбью и встречным ветром. Поэтому пришлось зарифить грот и идти галсами. К ночи ветер зашел на вест. Поставил большой стаксель. “Караана” накренилась и, тяжело взбираясь на волны, понесла меня в далекое плавание. Плавание, о котором я мечтал с детства. ? вот порог, за которым сбывается моя мечта. Что ждет меня впереди? Сможет ли яхта пройти мыс Горн? Хватит ли моих сил, чтобы справиться с трудностями, с которыми придется встретиться? Эти мысли неотступно начали преследовать меня. А тем временем я все дальше и дальше уходил от земли обетованной.
Ночь. Я впервые ощутил абсолютную тишину звуков моря.
Но как ни был я рад, что ушел в плавание, все-таки не могу не думать о том, что с каждым часом, с каждой милей я удаляюсь от цивилизации

29 октября 1990 года 34 35 70 s
152 19 61 e
Прошел 50 миль. Скорость 7 узлов. Солнце. Вырвало биготку гик-шкотов. Все улетело в море. Прошел от Сиднея 95 миль.

30 октября 1990 года.
Вспоминаю 28 октября 1990 года. Нелегко расставался с людьми, с которыми сдружился, пока готовил яхту в Сиднее. Те, кто помогал мне и словом, и делом, пришли проводить меня. Здесь, в Австралии, я нашел себе много друзей. Мне хочется запомнить Австралию такой, какой видел ее перед выходом. Когда я увижу ее снова?
Сумерки вокруг меня сгущаются. Все превращается в темную массу, а впереди уже проявляется созвездие Южного Креста.

31 октября 1990 года.
В начале семнадцатого века голландские моряки открыли со стороны ?ндийского океана и нанесли на карты западные, юго-западные и частично северные берега огромной земли и назвали ее Новая Голландия. Они считали, что это гигантский выступ южного материка, простирающийся от экватора до южного полюса. В 1642 году голландский мореплаватель Абель Тассман обогнул с юга Новую Голландию. Доказал, что эта земля омывается океаном и не является частью арктического континента. В этом плавании он открыл еще одну землю - Новую Зеландию. ? посчитал ее частью южного арктического континента.
В 1770 году английский мореплаватель Джем Кук в первой кругосветной экспедиции обогнул Новую Зеландию и тем самым установил, что это не выступ южного континента. ?менем “Терра Австралия ?нкогнита” в древности назывался арктический континент. После открытий голландцев и Джема Кука Новая Голландия стала называться Австралией.

1 ноября 1990 года.
Туман, мелкая морось. Курс 120-140. Скорость 5 узлов. Яхта идет на авторулевом. С ветрорулевым проблема. Что-то не так его сделали, не хочет вести яхту по курсу.

2 ноября 1990 года.
Утро. Решил сварить кашу. Не ел горячего с Сиднея. Все время шторм. Уже холодно, часто приходится менять паруса. В каюте хаос. Прошел по лагу от Сиднея 653 мили.

3 ноября 1990 года.
Штиль, большая зыбь. Ветра нет. Отключил авторулевой, не хочу тратить электроэнергию. Думаю, что безветрия долго не будет. Уже шесть дней, как я нахожусь в море. Читать тяжело. Голова болит от качки. Пытался рисовать - тоже плохо. Прошел за сутки 45 миль. За борт выбросил удочку, жду удачи.

4 ноября 1990 года.
Утро, погода хорошая. Скорость 4 узла. Стоят три паруса: грот, рейковый стаксель и стаксель-закрутка. Готовлю завтрак. Почистил две картошины, одну луковицу и два зубка чеснока. Небольшой кусочек колбасы порезал вместо мяса.
Вот уже неделя, как я в плавании, а мне не хочется есть мясо и колбасу.
Ночь прошла спокойно. Светила луна. Три раза выходил проверял паруса, скорость и курс.
Вчера днем не спал, читал до позднего вечера. Уже и темнота наступила, но мне хотелось дочитать одну книжечку. Не добрался я до последней страницы, зато вот сейчас поем, сяду в кокпите и стану дочитывать.
Если погода сегодня будет хорошая, надо будет помыться, а также проверить аккумуляторы - достаточно ли в них дистиллированной воды, то есть электролита. Вчера заправил барограф, а он что-то не работает.
Я один на весь океан. Общаюсь с альбатросами, всегда с ними здороваюсь. Только с каждым по-разному, в зависимости от того, как летит или как смотрит на меня птица. Кому говорю “привет”, кому “доброе утро”. Это единственные существа, с кем я могу поговорить, не считая акул и китов за кормой. С ними не обмолвишься и словом, они под водой сопровождают “Караану”, лишь изредка появляясь на поверхности.
Альбатросы для меня как инспекция. Я даже при них стесняюсь выбрасывать за борт мусор, банки. Мне стыдно засорять их чистый двор. Если бы люди так могли существовать! За всю свою жизнь альбатрос так не засорял море, как человек.
Перед уходом из Австралии в редакции журнала “Австралийская География” я встретился с двумя путешественниками: Диком Смитом и ?еном Кеном. Они видели нашу землю по-разному. Дик облетел ее на вертолете, а ?ен участвовал в кругосветной гонке на яхтах. Оба они входят в комиссию по очистке моря от полиэтилена. Я тоже стал членом этой комиссии. Так что всю пластиковую упаковку собираю в мешок, чтобы привезти обратно в Сидней. А банки металлические выбрасываю за борт. В морской воде все быстро ржавеет и превращается в пыль.

5 ноября 1990 года.
Прошел по лагу 542 мили.
Штиль, ветра нет, большая зыбь.
Я стою на месте. Яхту болтает. Читаю книгу “Спартак”. Бросил за борт удочку в надежде на рыбу. День солнечный, но не жарко. Прохлада. Чувствуется, что 41-ый градус южной широты где-то вблизи, уже должны появиться айсберги. По плану я сегодня хотел купаться - раздеться и вылить на себя ведро воды. Но что-то не хочется.
Океан спокоен, но мертвая зыбь такая большая. Яхта то опускается вниз, то поднимается на вершину мертвой волны. Смотрю вдаль, и как будто песчаные дюны катятся от горизонта. Все вокруг пустынно, нет даже моих друзей альбатросов. В такие часы приходят всякие мысли. Мне кажется, что вся земля состоит из этого мира воды и волн, и не верится, что где-то есть другая жизнь. Я счастлив, что нахожусь один во Вселенной. Кто еще может себе позволить побыть одному в океане и подумать о смысле жизни.

6 ноября 1990 года.
41 38 90 s
57 50 20 e
Дует попутный ветер, светит солнце. Стоят зарифленный грот и стаксель-закрутка. Читаю книгу “Пурка Па” про исследователя и моряка Шарко.
12.30. Только что поднимался на мачту за фалом рейкового стакселя.
У меня стоял большой стаксель, я решил поставить еще рейковый. Начал поднимать, а он отстегнулся от карабина и улетел на самый верх. Пришлось надеть страховочный пояс. Не снимая грота, полез по передней стороне мачты. Качает очень сильно. Ступеньки все шатаются. Но справился я с этим делом и решил сварить себе на обед четыре куриных яйца из оставшихся шести.
Включил “Навстар”, жду, когда он поймает спутник. Проблема с “Магелланом” N 2. Он ловит спутники, но не может обработать данные. Что-то не так в программе.
19.25. Готовлю суп: картошка, чеснок, лук, морковь, один кубик бульона, немного ветчины и сладкий перец. Делаю так, чтобы и на утро осталось. За ночь суп не испортится, потому что холодно.
Смотрю на небо. Солнце нырнуло в рваные тучи. Они идут со всех четырех сторон горизонта. Барометр медленно падает. Ночь будет беспокойной. Надо убрать большой стаксель, оставить малый и следить, чтобы вовремя убрать грот.
Сегодня помыл голову шампунем. Не знаю, как ночью будет вести себя голова. Вода холодная. Когда мыл, то совсем не чувствовал ее. Наверное, до экватора не придется раздеваться на палубе.
Видел маленьких симпатичных птичек. Наверное, часа два летели за нами.
Я все больше и больше привыкаю к яхте, она у меня хорошая.
Закипел суп. Через несколько минут сяду в кокпит, налью в чашку варево, буду есть и смотреть на горизонт. Сбывается моя детская мечта о Магеллане.
Днем читаю книги. Вечером, когда нет света, немного слушаю музыку, сплю или лежу и думаю.

7 ноября 1990 года.
Курс 130 градусов. С каждым днем все холоднее и холоднее, так как я спускаюсь вниз, к Антарктиде.
Ночь прошла спокойно, несколько раз я выходил, проверял паруса. Было темно. Возле яхты часто проплывало что-то и горело фосфорным светом. Среди ночи из-за горизонта появилась луна. Она еще не полная: красная, страшная. К утру на небе только две звезды осталось. По всей вероятности, Юпитер и Венера.
Ветер попутный, скорость 6 узлов.
Читаю “Гренландский дневник” Рокуэла Кента.
По лагу яхта прошла уже 679 миль. Время в пути - 11 дней. Сегодня 7 ноября, праздник. Я, правда, его не ощущаю, так как погода не праздничная. Да и радио не берет ни одну станцию. Там, на земле, мои друзья переживают, где же я нахожусь?
21.00. Барометр пишет ровно. Скорость яхты 7-8 узлов, но идет она тяжело. Я пытался оставить один трисель, сразу привело к ветру. Без стакселя на попутной волне нельзя идти. Если ветер не будет стихать, то придется убирать трисель. Пойду под одним стакселем рейковым, а потом поставлю еще меньший на передний штаг, тогда сниму рейковый. Еще немного подожду. Барометр упал на несколько баллов, а сейчас идет ровно. Но большая волна словно предупреждает о подходе шторма.
22.30. За пять часов прошел 35 миль. Погода плохая. Ночь темная. Скорость до 8 узлов. Снял трисель, иду под одним стакселем. Посмотрю, что будет дальше. Есть опасения, что волны будут накрывать, и яхта не успеет уйти.

8 ноября 1990 года.
Шторм. Сильно бросает. Несколько волн залетели в кокпит и вымочили меня. Сразу же замерзли руки.
Запустил с трудом двигатель, дал ход.
Пока двигатель работает, проверю локатор “фуруно”.
21.00. Ветра совсем нет. Туман очень густой, мертвая зыбь. Я даже боюсь сейчас представить, как меня начнет бросать с борта на борт, когда выключу двигатель и лягу в дрейф. Авторулевой выключаю, чтобы не расходовать электроэнергию. Барометр немного поднялся, но пишет ровно.

9 ноября 1990 года.
45 59 31 s
162 38 85 e
Утро, начинается шторм. Видимость плохая, скорость 7 узлов. Холодно, все сырое. Ночь прошла спокойно, если так можно сказать. Луны нет, туман, большая зыбь. Я лежал и думал, что меня спасает только господь бог. Сколько опасностей на пути! Как об этом подумаю - начинают шевелиться волосы.
Плохо, что нет солнца, и не работают солнечные батареи. Аккумуляторы быстро садятся.
Надел всю полюсную одежду. Брюки на бедрах в дырах. Это лямки от нарт протерли их, и даже сейчас я почувствовал тяжесть нарт, когда они застревали в торосах или в глубоком снегу.
Выпил кофе и съел четыре яйца. Сейчас можно ждать шторм, и он уже пришел. Чтобы не расходовать лишнюю энергию, поставил авторулевой на двойку.
10.00. Убрал грот. Он слишком приводил к ветру, и авторулевой не справлялся с ним. Барометр падает. Стоит один штормовой стаксель. Поставил одну половинку двери в каюту на случай, если волна залетит в кокпит. Надо в дальнейшем проектировать для своей яхты, чтобы кокпит был отделен от входа в каюту. Скорость почти что потерял, но зато лодка стала легче идти. Не так ее бросает и рвет. Ее надо беречь. Вся моя жизнь зависит от бога и “Карааны”.
11.30. Лодка идет ровно, без напряжения. Я доволен, что заменил стаксель. Шторм такой, как вчера. Но моя “Караана” ведет себя несравненно лучше. Вот что значит точно по погоде подобрать паруса.
Сколько дней я нахожусь в море, столько не ем мяса. ? не тянет. Колбаса лежит, мокнет на палубе. Но мне даже не хочется слышать ее запах. Ем, в основном, орехи, яблоки, апельсины. За день два яблока, три апельсина, кружка чая с сахаром и кусочек сухаря.
Барометр все продолжает падать. Где-то час назад я услышал и почувствовал, что яхта стала лагом к волне. Выбежал в носках, раздетый. Авторулевой не справился, и “Караану” поставило бортом к волне. Вода с силой обрушилась на палубу, вымочила меня до нитки, залетела в каюту и залила то место, где стоит плита. Я откачал воду из-под пайол.
Помпа внутри каюты не работает. Одна только маленькая в кокпите действует. Ветер усиливается, яхта плохо слушает руля. Я поставил авторулевой на шкалу 1. Это значит, он должен быстро отыгрывать рулем. Но идет попутная волна. На ней вручную тяжело вести яхту, а авторулевому сложно вообще.
21.30. Море разгулялось. Ночь темная. Яхта зашла в район, в котором вода горит фосфорным светом. Страшно. Но я его прошел за 10-15 минут - и снова море черное. Ветер свистит, небо все в тучах.

10 ноября 1990 года.
Шторм. Еще с вечера взял рифы на гроте, поставил штормовой стаксель. Уснул. Сон - это другая жизнь. Как будто, я у кого-то в гостях. Много знакомых лиц, красивые женщины одеты в летние платья. ? вдруг удар и грохот. Открываю глаза. Вместо женских лиц - лунный свет из люка. А удар - это волной поддало в корму. Волны часто заливают палубу “Карааны”. Я попытался пробраться на нос и посмотреть крепление штагов. Но не смог. Держался обеими руками за дугу тента, смотрел на грязный от лунного света океан. На востоке видно прогнутую поверхность горизонта. Земля все-таки круглая.

11 ноября 1990 года.
Шторм. Большая качка. Волна-убийца, как я ее назвал, залетела в кокпит и вырвала дверцы входного люка в каюту. За несколько секунд почти до колен наполнила ее водой. Все, что было в каюте - листы бумаги, огрызки хлеба - все очутилось под пайолами и забило приемник для откачки воды. Пришлось вычерпывать ведром. Ведер 100 выкачал. Спина болит от такой работы. Молю бога, чтобы больше не было такого. Если сейчас залетит еще одна волна, то мне трудно придется. Да и боюсь, как бы не замкнуло аккумуляторы.

12 ноября 1990 года.
Пошел убирать большой стаксель. Его при шторме сильно колотит. Было солнце. Просушился и приготовил горячий суп. А то за время двухдневного шторма ничего не ел, кроме орехов и фруктов.

13 ноября 1990 года.
Ночь, иду под одним штормовым стакселем. Небо в тучах. Вода фосфорится. Скорость 6-7 узлов в час. Брызжет небольшой дождь или просто морская пыль - не поймешь. Голова чешется, видимо, уже грязная. Когда я уходил, в Сиднее все мне давали шампуни и кремы от солнца. ? говорили, чтобы я носил темные очки. А здесь мне нужна теплая шапка. Все время холодно. Лежу в спальнике, одетый в непромокаемый костюм.
Не верится, что где-то может быть тепло.
13.00. У меня все руки в крови. Заклеил их где пластырем, где бинтом. Настраивал ветровой автопилот, электрический не держит на курсе. ?дет большая зыбь с кормы. Я пять часов стоял за рулем. Не ел, не пил, замерз. Одно немного радует, но боюсь и думать об этом - барометр поднимается. Может, будет тихо, тогда я отдохну.
Меня что-то подтолкнуло. Я выскочил и увидел недалеко рыбацкое иностранное судно. Схватил радиостанцию и начал передавать свои координаты, чтобы они передали в Сидней. Не знаю, правильно они меня поняли или нет, но я кричал в микрофон так, как у меня было записано.
Шторм. “Все данное нам от бога, и большего, чем дано, нам не свершить. Но не свершить того, на что благословлен свыше, уже грех”.
Однообразие океана действует на нервы. Я становлюсь раздражительным.
Приходится затрачивать много силы и воли, чтобы успокоиться.

14 ноября 1990 года.
Темно, лежу и думаю свои думы: как меня будут встречать, и что я вынесу из этого плавания. Когда так далеко от мирской жизни, кажется, что там все так просто должно быть, и прекрасно. Но я помню, что такие же мысли были у меня на пути к северному полюсу. А вернулся - и встретил желчных, злых, жадных, завистливых людей. ? тогда я заплакал от обиды на этот мир и с жалостью о том мире, где я был, и что, может, уже больше в него не попаду.
Скучаю по своим близким: Люда, Оскар, Танюша, родители, друзья. Но не могу отойти от тех трудностей, с которыми пришлось столкнуться, чтобы выйти в это плавание.
7.30. Утро. Выпил кофе с печеньем. Ветер усиливается, солнце скрылось в тучах.
Когда я спал, мне снился сон, что в каком-то городе в антикварном магазине мы были с сыном Оскаром. Долго все осматривали, а потом Оскар сказал мне шепотом: “Папка, я устал”. ? сказал так ясно, как будто был со мной в яхте и прошептал эти слова мне на ухо.
Я скучаю по Оскару. Хочу, чтобы он гордился всем тем, что я делаю. Пусть он необязательно будет путешественником, да я этого и не хочу, слишком трудно и опасно. Но хочу, чтобы он ставил перед собой задачи и решал их так, как делаю я. Мне многое не дают совершить, но я все-таки смог цель своей жизни превратить в реальность.
Да хранит его, Оскара, бог!
Я уже вышел за пятидесятую широту. Это та широта, которую называют неистовой. Она оправдывает свое название. Здесь все время шторма.
Сегодня целый день не ел горячего. Большая зыбь с ветром, я не могу идти по курсу. Надо держать на компасе курс 70-80 градусов, а я шел целый день на 100-120 градусов. Меня сильно снесло вправо.
Пока открывал банку ветчины - порезал палец. Хорошо, что у меня много лейкопластыря, сразу же заклеил рану. Сел завтракать. Вернее, не сел, а расклинился между столом и двигателем и начал с сухарем и луком наворачивать ветчину. Холодно! Я оделся во все теплое. На голове шапка. Непривычно кушать в ней. Хотя я здесь один, но решил не терять совесть. Снял шапку.
Чаще стал выходить на палубу. Надо смотреть, здесь постоянно попадаются айсберги. Утомляет пронизывающий холод. Глядя на безбрежные просторы, я не могу представить, как мы с моей яхточкой забрались так далеко. Нет ни птиц, ничего живого. Только ветер, волны и тучи. Вот мир, о котором я мечтал еще на берегу Азовского моря.
Ни в коем случае на яхтах дальнего плавания нельзя ставить штаг-пирс, закрутку для стакселя. Я с ней так мучаюсь! В жесткий шторм надо убирать. Этот моток так рвет штаг, что яхта вся содрогается. Ставить очень сложно, он заедает в ликназе.
Надо иметь четыре штага. Один в самом носу, два параллельно - это для попутных ветров. Четвертый - от верхней краспицы и к палубе.

15 ноября 1990 года.
50 23 54 s
172 50 09 е
6.30. Поставил грот. Погода плохая, но хочется быстрее идти. Чувствуется, что днем будет сильный ветер. Решил приготовить завтрак: лук, картошка, чеснок, кубик куриного бульона, ветчина, две моркови. Получился неплохой суп.
10.40. Работал с парусами. Не смог поставить стаксель закрутку. Он заедал и не шел в ликназ. Решил поставить два небольших стакселя на карабинах.
Барометр пишет ровно. В океане туман. Ветер поднялся и поменял направление. То он дул слева в бакгштаг, сейчас справа. За мной летит стая маленьких морских птиц. Они очень симпатичные и потешные.
У меня испортилось настроение. Нашел, что одна двухлитровая бутылка треснула, и вода из нее вытекла. Мне страшно перед тем, что, может, не одна бутылка треснула, а несколько. Но это узнать тяжело. Они у меня рассованы по всей яхте.
Сейчас я занят ловлей рыбы. Сделал удочку и бросил за борт.
Скорость яхты 3-4 узла, может, что-нибудь поймаю.
Обошел яхту, завел новый блок, проверил несколько фалов, сделал новую оклетневку. Повесил сушить спальник. Яхта идет неровно. Рыскает очень сильно то вправо до 120 градусов, то влево до 0, так как управляется ветровым авторулевым “фламинго”. Но я не обращаю внимания. Пускай электрический автопилот отдохнет, а тем временем подзарядятся батареи. Подо мной глубина 1053 метра. Прохожу плато Кэмпбелл.
У меня еще одно препятствие - это острова Антиподов. До них 200 миль. Дай бог их пройти, а там до самого мыса Горн ни одного островка. Одни только айсберги.
С трудом, но поставил большой стаксель на закрутку. Наточил нож, пришил к стакселю оторвавшийся карабин. День хороший. Небольшой ветер, волна тоже небольшая. Вокруг летает много птиц. Я с часик рисовал фломастером картину. Целый день не ложился и не читал. Палуба в каюте была вся мокрая. Я ее вытер и жду, что она немного просохнет. На полу был палас. Половину отрезал и выбросил за борт. Он весь мокрый, и его тяжело было бы просушить. Выбросил бы и вторую половину, но она зажата канистрами.
На мачте одна лебедка раскрутилась. Хорошо, что я заметил.
Пришлось с ней прилично повозиться, пока не собрал.
Поставил автопилот. Он точнее ведет яхту по курсу. Не хочется терять такую погоду. Я и так от графика сильно отстаю, на 280 миль.
Температура в каюте +12 градусов.
18.30. Варю суп. За корму опустил две удочки. Хочется свежей рыбы. Читаю книгу “Спартак”. Боюсь сглазить, но это первый тихий день с тех пор, как я отошел от берегов Австралии. Лодка идет ровно, море спокойное, ветер попутный. Скорость яхты 4 узла.
21.00. Ночь прошла плохо. В два часа ночи я проснулся и почувствовал, что с яхтой что-то творится. Вышел, смотрю, большой стаксель закрутился за штаг несколькими оборотами. А получилось вот что. Шкоты отвязались от шкотового угла, и он сам несколько раз перехлестнулся с двумя штагами. Что делать? Я надел налобный фонарь. Ночь темная, звезды есть, но луна спряталась куда-то. Я попытался развязать гордиев узел парусов, но не тут-то было. Я проклинал себя за то, что плохие шкоты поставил. ? молил бога, чтобы погода была спокойной. Если бы был ветер, ох и туго бы мне пришлось! Кое-как дотянулся до шкотового угла, завел шкоты и начал потихоньку заводить то левый, то правый, и через лебедку выбирать. Руки избил, весь мокрый. А ночь холодная. Где-то с час возился со стакселем, но все же распутал его. Не стал больше его ставить, уложил на палубе. А на малом штаге поставил штормовой стаксель и пошел спать. После того, как вымок и промерз, думал, что в спальнике согреюсь. Но нет, до самого утра зубами стучал. Утром сделал новые шкоты, поставил парус и лег спать.

16 ноября 1990 года.
50 33 02 s
175 40 80 е
14.30. Барометр медленно падает, погода портится. Очень холодно и неуютно. Мыл посуду - руки замерзли. Ветер заходит по часовой стрелке. Сейчас левый галфинд. Смотал удочку, ничего не поймал. Море пустынное, нет даже птиц.
От 180-го градуса меридиана до мыса Горн 6600 миль. Если каждый день проходить по сто миль, то это будет дней 70. Значит, я должен проходить мыс Горн не в декабре, а 20 января. По нашему графику, который мы с Лысенко составили - 19 декабря. За минувшие сутки прошел 74 мили. Очень медленно.

17 ноября 1990 года.
51 11 34 s
178 28 02 е
Шторм.
Не могу держать курс 75 градусов, иду 120-140. Сносит на юг, к Антарктиде. В каюте холодно. Градусник показывает только пять градусов тепла. Вот уже более двадцати суток я в рейсе, но еще ни разу не мылся. Один раз помыл голову, она так замерзла, что я боялся простыть.
Барометр падает. Автопилот держит курс 120-140 градусов. Я решил стоять за рулем сам. Вышел, полчаса вел яхту курсом 60-80 градусов. Но весь вымок, замерз. Согласился с мыслью, пусть “Караана” идет пока на 120 градусов. А себя решил поберечь для более жестоких штормов. Они уже не за горами.
12.00. Ветер держится постоянный. Но барометр медленно падает. ?ду под одним штормовым стакселем со скоростью 5-6 узлов. Готовлю себе еду - суп из пакетиков. В каюте сыро и холодно. Температура +8.
14.40. Барометр падает, но ветер пока держится на месте. Скорость яхты 4-5 узлов. Решил поставить трисель. Грот ставить опасно из-за того, что “Караану” сильно качает с борта на борт, и гик может черпать воду. А трисель в самый раз. Поднял его. Он лег на ванты, пошел на шкоты. Начал набивать шкоты, а не тут-то было. Трисель зашел за ванты под нижнюю красниду и зацепился за шплинт в том месте, где к мачте крепится кормовая правая ванта. Шплинт прорвал ткань, и я не мог поднять или опустить парус. Решил лезть и отцеплять. А качка бросает с борта на борт. Страховочным концом негде привязаться. Решил зацепиться за ванту, но не для того, чтобы меня меньше болтало, а для того, что если упаду, чтобы не улететь за борт. Поднялся с трудом, отцепил трисель. Дыра на нем приличная, но подумал, что он пока выдержит. А как погода стихнет, то надо обязательно зашить.
17.00. Очень холодно, в океане туман. В каюте +5 градусов, руки мерзнут.
Nertis вне форума   Ответить с цитированием
>
Старый 30.07.2010, 19:51   #2
Nertis
Chief Moderator
Аватар для Nertis
Казак
Начальник Пароходства

12-я должностная категория

 
Пол: Мужчина
В команде с 27.02.2010
Регистрация под № 9
Родина: СССР
Страна проживания:
Адрес: Владивосток
Сообщений: 4,474
Вес репутации: 18
Любимый тип судна:
Сказал(а) спасибо: 2,999
Поблагодарили 2,977 раз(а) в 1,746 сообщениях

Награды пользователя:

Nertis Репутация: Герой; 29%Nertis Репутация: Герой, 29%Nertis Репутация: Герой, 29%
По умолчанию

19 ноября 1990 года.
51 54 58 s
179 41 42 e
Пересек 180-й градус, теперь пошла западная долгота. Туман, морось, видимость плохая, холодно. Я часто выхожу на палубу, оглядываюсь вокруг. Здесь уже должны быть айсберги. Но пока океан пуст, нет даже птиц. Паруса хлопают. ?дет большая зыбь. Скорость “Карааны” 4 узла. Барометр медленно начал ползти вверх.
9.30. Убрал трисель, поставил грот зарифленный. Пока всю эту работу выполнил, пальцы окоченели, я их почти не чувствую. Температура в каюте +3 градуса. Разжег печку, решил сварить макароны. С чем, с ветчиной или с сахаром? Я люблю с сахаром. Это напоминает мое детство. Для меня самое любимое блюдо, которое готовила мама, были макароны с сахаром. Но такой праздник приходил очень редко.
А сейчас съел макароны с вареньем из брусники. Очень вкусно.
Я молю бога, чтобы он дал солнышко. Все в яхте отсырело, капли воды падают с приборов, и я боюсь, как бы не было замыкания. Да и надо подзарядить от солнечной батареи аккумулятор, дающий питание “Навстару”.
12.00. ?дет дождь, море успокаивается. Скорость яхты 4 узла. Барометр пишет ровно. Я сделал зарядку, поприседал. Затем за корму выпустил удочку - блесну с крючком. Все лелею надежду поймать рыбу. Но яхта идет быстро, и блесна почти что тянется по верху воды.
Налетели небольшие птички, похожие на диких голубей, и начали охотиться за блесной. Смешно.
Подо мной глубина 5 тысяч 85 метров.
14.00. За кормой темная туча, надо быть внимательным. ?з-под нее может пойти шквал, и тогда не успею убрать паруса.
Пошел сматывать удочку. Я думал, что только маленькие птицы глупые. Но как увидел, что и большие благородные альбатросы пытаются схватить клювом блестящий кусочек металла, решил убрать рыболовные снасти. А то еще поранятся верные спутники моей кругосветки.
17.00. Сменил галс. Паруса стоят на левый борт. Скорость яхты 5-6 узлов. В океане туман. Проверил аккумуляторы, залил в них дистиллированной воды. Ветер заходит против часовой стрелки, уже дует в галфинд. Туман сырой, холодный я часто откачиваю воду из трюма. Течет дейдвуд гребного вала. Плохо его сделал Ричард. Вообще, вся его работа не качественная.
Барометр пишет пока ровно. Зарядка аккумуляторов показывает 12-15 вольт.
22.30. На горизонте плывет айсберг. Скоро ночь, и у меня тревога на душе. Может, поблизости есть еще такие горы изо льда? Ох, как не хочется с ними встречаться, хотя они и красивые. Размеры айсберга, который проходит с правого борта: в длину метров 100-150, в высоту метров 20-25. Но даже если моя “Караана” наскочит на небольшой, в несколько метров ледяной островок, ей будет вполне достаточно пробить борт и быстро затонуть. Чем помочь лодке - не знаю. Себе решил помочь тем, что ближе к трапу положил мешок с продуктами и десятилитровую канистру, наполовину заполненную пресной водой. Да еще наточил нож на всякий случай. А на какой? Сам не знаю.

20 ноября 1990 года.
51 44 43 s
176 42 54 w
5.30. Ветер бейдевинд справа. Небо в тучах, но на горизонте восхода светлая полоса зеленого неба. Не синего, а именно зеленого. Я этот цвет запомнил для своих картин. Скорость 4-5 узлов. Поставил большой стаксель. Ночью я его убрал, стояли паруса штормовые. Можно было идти и с большими парусами. Но я решил быть сверхосторожным. Все может случиться. Налетит шквал или что-нибудь сломается - что тогда делать в такой темноте? Ну, потерял я немного миль. Но по сравнению с тем, сколько я должен пройти, это почти что ничего. Здесь я нахожусь не для того, чтобы быстрее прийти, а для того, чтобы вообще вернуться. А потому не должен допустить ни единой ошибки. Одна всего лишь может стоить мне жизни.
Температура +8 градусов. В семь часов вышло солнышко. Море спокойное. Еще холодно, но я думаю, что к обеду потеплеет. Всё подсчитываю мили и дни, которые помогут мне определить, когда я подойду к мысу Горн. По моим расчетам до него осталось 60-70 дней. До него еще так долго!
Море пустынное. Солнце пробивается изредка сквозь тучи. С утра я думал, что сегодня день будет хороший, солнечный. Но ошибся. Снова не придется мне посушить одежду и самому не погреться. Холодно так, что руки околевают. Хочу сварить картошку, но боюсь мыть ее в ледяной воде.
9.30. Начал жарить картошку с колбасой, луком, чесноком и растительным маслом. Кубик куриного бульона размочил в воде для запаха и вместо соли. Качка не дает равномерно жариться картошке. Весь жир стекает в одну сторону, приходится картошку часто мешать. Но вот, кажется, она готова. Наливаю в кружку немного “бренди”. Тост, как всегда, за солнышко. Оно для меня олицетворяет жизнь и хорошую погоду.
После завтрака поставил яхту на управление ветровым авторулевым. Пусть аккумуляторы немного подзарядятся. Барометр чуть-чуть поднялся вверх. Я вышел на палубу, выбросил очистки от картошки. Океан такой красивый! Вода темно-синяя. Волны плавные идут горами, и видимость такая далекая! Я залюбовался и забыл, что остатки картошки еще шкворчат на сковородке. Подгорела она малость, но я с аппетитом уплел и эти головешки.
13.45. Поставил яхту на автопилот “фламинго”. Скорость 6 узлов. Барометр пишет ровно. На “Караане” тихо, только спинакер-фал бьет по верхней краспице. ? такой приятный звук идет, словно звонят колокольчики.
Вокруг меня огромное пространство. Нет ему ни конца, ни края!
? так будет еще очень долго. Суждено ли мне увидеть землю? По небу пошли перистые облака. Ветер усиливается. Скорость яхты 6-7 узлов.
Читаю Дон-Кихота. Биография Сервантеса меня вдохновляет. Он воевал с турками, был в плену у мавров, сидел в тюрьме. Прожил 69 лет. Когда читаешь или вспоминаешь таких людей, как Сервантес, то думаешь, а что мое 7-8 месячное плавание по сравнению с их испытаниями.
17.00. Немного порисовал цветными мелками. Настроение хорошее. Я всегда, когда хоть чуть-чуть поработаю творчески, чувствую подъем настроения. Когда рисовал, то слушал музыку из магнитофона. Сейчас, пока солнце не зашло, можно еще почитать. А ночью остается только лежать и думать. Темно, и ничего невозможно делать.
На западе простираются тучи. Солнце искрится в них. Что меня ожидает этой ночью? Холодно. Ноги мерзнут, хотя сижу в шерстяных носках.
19.00. Закат страшный, солнце светит сквозь тучи. На востоке небо все в красных рваных облаках, на западе налились чугуном дождевые облака. А на севере небо окрасилось в зеленый цвет. Море спокойное. Скорость яхты 5 узлов. Читать уже темно. Послушаю музыку - и спать.
23.30. Налетел шквал. Я выскочил из спальника убирать большой стаксель на закрутку. До половины убрал, а больше не могу. Пристегнулся страховочным ремнем, побежал на нос. Смотрю, а там я оставил спинакер-фал, на котором поднимал штормовой стаксель. Он был закреплен за релинг, но ослаб, намотался вместе со стакселем и сейчас не дает до конца закрутить его. Ветер рвет, все тарахтит. Парус без ветра становится обыкновенной тряпкой. Ночь темная. Нос яхты зарывается в воду. Я промок. Ругаюсь в полный голос на фал, на себя. Погоду крою матом, но сам освобождаю этот злополучный конец, обзывая его стервотиной, блевотиной и так далее. Наконец, справился, все стихло.
После этой встряски сел почитать Библию. Там много поучительного для моей жизни. “Не собирай себе сокровища на земле, где моль и ржа истребляют их и где воры подкапывают и крадут; но собирай себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут. ?бо, где сокровище ваше, там и сердце ваше”.

21 ноября 1990 года.
51 47 70 s
174 44 80 w
Ночь темная. Яхту сильно бьет о волны. Я решил убрать большой стаксель и поставить штормовой. Скорость упала до 5 узлов. Но я не хочу нагружать “Караану”, не уверен еще в ее крепости. Хотя меня тревожит, что за сутки я прохожу мало миль.
Утро. Что за утро! Солнце выходит из-за туч, все небо розовое и такое высокое и большое на все четыре стороны! Видимость очень четкая, и все окрашено по-разному: небо и тучи на восходе темные, рваные; на юге облака плывут, словно белые барашки. На западе облака темные с рваным низом, и из-под них, как будто, идет дождь; север отличается своей чистотой и зеленым цветом. А надо мной высокое голубое небо, и по нему раскинулись светлые перистые облака.
Я поставил большой стаксель. Скорость 6 узлов. Когда чистил зубы, увидел - возле борта плывут дельфины, да так быстро и близко, что я даже испугался, как бы какой дурак не врезался в фальшкиль лодки. Быстро умылся и схватил фотоаппарат. Пока его настраивал, наводил резкость, они все ныряли. Но фотографировать очень тяжело. На такой скорости яхту болтает с борта на борт, резко бросает на волнах. А дельфины, словно быстроходные глиссеры, проносятся мимо “Карааны”, на секунду выпрыгивают, заглядывают в кокпит, и снова под воду. Я щелкал, не зная, получатся ли кадры.
Хочется есть. Но так холодно, что нет желания готовить, мочить руки при мытье картошки. Нашел одну баночку консервированных моллюсков. Что-то наподобие наших мидий, только маленькие. Всю банку и съел за один раз с сухарями.
С часу ночи до одиннадцати дня прошел по карте 35 миль, а по лагу только 25. Я думаю, это за счет попутного течения. Поставил большую геную, скорость сразу выросла до 6 узлов. Но надо быть очень внимательным. Если внезапно налетит шквал, то я не успею убрать такую большую парусность.
С утра я размотал удочку за корму. Когда ставил геную, меня развернуло на все 180 градусов, и леска запуталась за перо руля. Я ничего не мог сделать, как обрезать ее. Так я потерял два крючка с блесной, лески метров сорок и свинцовый груз.
12.00. День хороший, светит солнце. Но на юго-востоке растут дождевые тучи. Стоит генуя, иду со скоростью 4 узла. Готовлю жареную картошку. Думаю, что сегодня она будет вкуснее, чем вчера. Хочу раздеться по пояс и принять воздушную ванну. Купаться пока что опасно. Вода холодная, да и ветерок прохладный продувает нас с “Карааной”.
16.30. Погода тихая. Скорость 3-4 узла. Я помыл посуду.
Перед этим занимался ремонтом электрического авторулевого. ?х у меня два. Один сломался в соединении, через которое передается вращение на штурвал.
17.00. Починил помпу, откачивающую воду из трюма. У меня их тоже две. Одна в кокпите на палубе, вторая в каюте. Та, которая в каюте, не работала. Но вот починил, не знаю, надолго ли ее хватит? Сильно течет дейдвуд. Пролез на корму с фонарем, там тоже нашел слабое место в балере пера руля. У него большой люфт, из соединения сочится вода. Балер нельзя сильно нагружать, это очень важный узел.
15.00. Здесь уже вечер, темно. Я иду на восток. С каждым днем все раньше и раньше светает. В три часа утра уже проблескивает день.
Ветер усилился, и я снял геную. Думал, убирать или не убирать. Решил убрать пока светло. Слишком много парусов несет яхта! Если налетит шквал из-под какой-нибудь тучи, мне одному очень тяжело справиться с такой махиной, как генуя. Поставил стаксель на закрутку. Ветер фордак, паруса на бабочку: это значит - грот на левом борту, а стаксель на правом.
Хорошо, что у меня есть апельсины. После работы я съедаю по одному. Когда закончатся, плохо будет без них. Хочу спать. Всю ночь бодрствовал, с трех часов работал. Паруса поставил на бабочку. Это очень плохой галс, когда дует фордак. Руль держать точно по курсу сложно, и паруса стоят неустойчиво.
“Просите, и дано будет вам: ищите и найдете, стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащемуся отворяют” (из Святого писания)

23 ноября 1990 года.
51 53 86 s
169 09 90 w
5.00. Солнце уже высоко, оно поднимается в два часа тридцать минут. Здесь меридианы уменьшаются. Мы с “Карааной” идем на восток. Я все время на палубе, работаю с парусами. От веревок и холода руки опухли и закоченели. Погода средняя, штормишко на 4-5 баллов. Не могу никак приспособиться к такой погоде. То парусов мало, или, наоборот, ставлю слишком много. Мне нужен курс 73 градуса.
6.30. Снял трисель, иду под двумя штормовыми стакселями. Как руки замерзли! Мне кажется, что они меньше мерзли, когда я шел к северному полюсу. Когда убирал трисель, то не мог открутить скобу. Руки не слушаются, пальцы скрутило от работы со шкотами и холодной воды. Ноги мерзнут. Я даже в спальнике не могу их отогреть.
Лежу и тру одну о другую. Да и как отогреться, когда все мокрое.
11.00. Поставил большой стаксель на закрутку. ?ду под штормовым и большим. Скорость 6-7 узлов. Начал готовить обед - макароны на молоке. Это очень опасное занятие. Яхту сильно качает, меня швырнуло на печку. Так не долго и обжечься. Получилась неплохая каша. Правда, молоко немного свернулось. Есть неудобно. Так бросает из стороны в сторону, что ложку ко рту не поднесешь.
Как неуютно, холодно, сыро. Все воняет плесенью. Скоро месяц, как я в пути, а еще не было хорошего солнца, чтобы посушиться и отогреться. Я чувствую, что так будет до самого мыса Горн, а может, еще и хуже.
16.00. Меня одна за другой постигают неудачи. Увидел еще одну пустую двухлитровую пластмассовую бутылку. Они очень тонкие и трескаются. Я не знаю, что творится в трюме, где у меня сложены эти бутыли. Может быть, там уже половина пустых. Это серьезная неудача с водой.
Вторая неудача - слишком часто приходится откачивать воду из трюма. Сильно течет с дейдвуда и с балера пера руля.
Решил пожарить картошку. Молочный суп оставил меня голодным. Он не сытный. Да и тепла от него - ноль. Жарю картошку все так же: морковь, лук, чеснок. Вместо соли один кубик бульона. У меня осталось два куриных яйца. Одно я разбил в картошку. Если приготовлю, то ужин будет хороший. Но при такой болтанке вряд ли вообще что-либо можно приготовить. В любой момент сковородка может слететь с печки.
16.20. Красиво стоят два моих стакселя - большой и штормовой. Солнце идет к закату, кровавя океан последними лучами. Видимость хорошая. Скорость 7 узлов.
Хочется пить. Чай у меня в термосе, но он с запахом соляра, попавшего в воду. Устал откачивать ее из трюма. Уж больно быстро и много набирается. Через каждые 3-5 часов приходится вставать к насосу.
Вышел на палубу, и только подумал, что ни одной птицы нет, как прямо из-под корпуса яхты вылетел альбатрос. Хотел его нарисовать, но болтанка не дает заняться любимым делом.
Nertis вне форума   Ответить с цитированием
>
Старый 30.07.2010, 19:52   #3
Nertis
Chief Moderator
Аватар для Nertis
Казак
Начальник Пароходства

12-я должностная категория

 
Пол: Мужчина
В команде с 27.02.2010
Регистрация под № 9
Родина: СССР
Страна проживания:
Адрес: Владивосток
Сообщений: 4,474
Вес репутации: 18
Любимый тип судна:
Сказал(а) спасибо: 2,999
Поблагодарили 2,977 раз(а) в 1,746 сообщениях

Награды пользователя:

Nertis Репутация: Герой; 29%Nertis Репутация: Герой, 29%Nertis Репутация: Герой, 29%
По умолчанию

24 ноября 1990 года.
51 17 49 s
167 23 47 w
Как медленно я иду! Скоро месяц, а еще не пересек 160-ый меридиан. Мыс Горн на 60-ом градусе. До него 100 градусов. Каждый день надо проходить по два градуса, но и тогда за 50 дней не одолею необходимого расстояния. Прохожу 80-100 миль в сутки, а надо 120-130 миль.
Я поражаюсь, как здесь холодно. В каюте всего +3. Зуб на зуб не попадает. Сейчас была ложная тревога. Я оделся во все штормовое, чтобы идти снимать большой стаксель. Но когда вышел на палубу, увидел справа от кормы стену дождя. А за ней - светлое небо. Я решил переждать шквал, не снимать паруса. Минут через десять ветер стих, дождь прошел. Но барометр начал потихоньку падать к плохой погоде.
8.30. День пасмурный, все небо в тучах. Океан пуст, нет ни птиц, ни китов, ни дельфинов. Раньше они часто сопровождали меня. Я все дальше и дальше ухожу от земли. Подо мной глубина 5 тысяч 48 метров. Курс держу 80 градусов, немного южнее, чем надо. Но если задует ветер, тогда у меня будет запас для поднятия на север.
Сменил ленту в барографе и завел еще на неделю. Очень сложно капнуть на кончик перышка чернила, когда яхту болтает.
Сегодня суббота, но я не чувствую ни будней, ни праздников. Для меня праздник, когда тихая погода. А она так редко бывает! Значит, мне отпущено праздновать в этом мире очень мало. Надо мной голубой купол неба и солнце. Вокруг горизонта остались тучи. Если так продержится, я постараюсь кое-что просушить из одежды. Ветер холодный, долго на палубе в одном свитере, без куртки, не простоишь.
10.00. Зарядил фотоаппарат “Смена”. Полчаса возился с ним. До чего же техника отвратительная! Кусок железа! То кассета не подходит, то она идет наперекос. Кадров 10 испортил, пока вставил пленку.
Когда я вижу белую пену или фонтан, меня бросает в дрожь - идут киты. Они могут напасть на яхту. Эти чудища ничего не боятся.
11.00. Пластмассовые бутылки, в которых мы купили воду “Тити”, плохие. Только что одна треснула. Хорошо, что я заметил, успел перелить воду в термос. Не очень много выбежало, но кружку потерял.
15.00. Резко начал падать барометр. Я приготовил себе рис на молоке и по глупости бросил кубик куриного бульона. Этим все испортил. Потом решил исправиться и добавил ложку меда. Варево получилось отвратительное. Я немного поел, а оно стало комом в горле. Тогда я решил открыть вино и немного выпить, чтобы все это забыть. Несколько глотков сделал, вино тоже не пошло. Оставлять открытую бутылку нельзя. Нашел пластмассовый термос и все туда перелил. Помыл посуду, убрал все в кокпите, ожидаю шторм.
16.35. Поставил на бабочку два штормовых стакселя. Барометр резко падает вниз, солнце заходит в тучи. Ветер усиливается. Жди, Федор, ночью бучу!
Можно было еще нести большой стаксель, но у меня не выдерживают нервы, когда он треплет мачту и штаг. Он, как будто, рвет мои жилы. Мне не хочется так жестко нагружать “Караану”. Ее надо беречь! Впереди ох как много еще миль и штормов, во время которых ей придется не жалеть себя и выносить меня из всех передряг.
17.40. Пошел дождь. На западе тучи, на востоке, куда мы идем, светлое небо. Вода изменила цвет, стала, как чернила, фиолетовой.
19.00. Я ожидал дождя. А он был только вначале. Потом крупный град забарабанил по палубе. После немного стихло. Решил поставить большой стаксель. Сейчас он стоит вместе со штормовым на рейковом штаге. Скорость 6 узлов. Барометр не поймешь, или падает или стоит на месте. Еще светло, хотя солнце и зашло за горизонт. Но перед тем, как скрыться, прорвалось сквозь тучи, сильно и ярко засветило. Оно прощалось со мной на всю ночь. Только мы с “Карааной” остались в этом океане, который приближал нас на попутной волне к мысу Горн. Медленно идет время, мало мы проходим за день миль. Но мы знаем, что наш путь уменьшается и уменьшается, наша цель становится ближе.
Первой целью было пройти Тасманово море, оставив за кормой Новую Зеландию. Вторая - мыс Горн, Южная Америка. Потом экватор. Затем мыс Доброй Надежды. А там и домой, в Австралию. Когда это будет? На небе молодой месяц, как будто, вырезан на гравюре.
Налетел шквал. Я убрал большой стаксель. ?ду под одним штормовым. Хлестанул дождь. Как только закончится, пойду ставить еще один штормовой стаксель. Не хочу сейчас мокнуть под ливнем. Ночь темная, но не очень холодная.
Поставил еще один стаксель. Когда работаешь на носу яхты, очень сильно чувствуются ее обводы, стремительность, скорость. Посмотришь на корму, а там никого нет за рулем. Становится как-то не по себе.

25 ноября 1990 года.
51 35 74 s
164 02 54 w
7.40. Шторм продолжается, но изредка сквозь тучи просвечивает солнце. Стоят два штормовых стакселя. Скорость 6 узлов. Курс 65-70 градусов. Ветер - правый бакштаг, температура +7. Подо мной глубина 4 тысячи 415 метров. Вчера прошел за сутки 120 миль. Только что почистил зубы морской водой. Паста не растворяется, противно. После вчерашней неудачной каши у меня все в желудке горело и ныло.
Съел один грейпфрут с сахаром. Все, больше у меня нет ни яблок, ни грейпфрутов. Осталось только немного апельсинов. Но ничего, я и так доволен. Почти месяц со свежими фруктами и картошкой. Если бы знал, что будет так холодно, набрал бы больше мяса и сала. Что теперь жалеть, ничего уже не исправишь.
Сильно болтает. Короткая, противная зыбь бьет по борту. Я голодный, но готовить не решаюсь. Все летает, можно получить ожог. Барометр медленно идет вверх.
14.30. Не выдержал, поставил чай. Есть хочется так, что даже голова разболелась. В кругосветном плавании тяжело то, что все время качает и качает. Да еще бросает. Нельзя ни сидеть, ни лежать. Лежишь, а сам руками и ногами в распорку, чтобы тебя не бросало из стороны в сторону.
Как хорошо, когда разливается горячая жидкость по всем твоим клеточкам. Кофе взбодрил меня. Но прежде, чем выпить кружку, я одну опрокинул. Сколько раз себе даю зарок не ругаться. Но не смог сдержать свой гнев и стал говорить ругательные слова и на кружку, и на кофе, и на шторм, и на себя. Не смог удержаться.
16.20. Убрал один штормовой стаксель, поставил большой на закрутку. Скорость увеличилась до 7 узлов. Погода успокаивается. Когда полз на нос яхты, стал весь белый. Соль лежит на палубе чешуйками.
Я давно ни с кем не разговаривал. Хочется кричать, орать всякие глупости, чтобы слышать чей-то голос. Одиночество очень угнетает. Когда вижу альбатроса, завожу с ним разговор о его жизни. Сам задаю ему вопросы и сам на них отвечаю. Очень жаль, что эта большая и умная птица не умеет говорить. ? так я беседую со всеми, кого встречаю: и с китами, и с дельфинами. Но с дельфинами много не поговоришь, они слишком шустрые. Быстро ныряют и выныривают из воды. А я не люблю спешку. Хочется говорить долго, рассудительно. Вот с солнцем, когда оно восходит или заходит, говорю о философии этого мира, в котором только мы вдвоем - солнце и я. Все то, что я не успеваю высказать ему, договариваю своей “Караане”. Она у меня послушная, все терпит: и похвалы, и ругательства. Когда что-то случается, я всю злость сгоняю на ней.
Но хватит философствовать, пора варить суп с картошкой и советской тушенкой. Одну банку мне дали на пароходе, пришедшем из Советского Союза в Австралию. Почистил картошку, лук, чеснок, морковь. Налил в кастрюлю полкружки морской воды, две кружки пресной и поставил кастрюлю на конфорку. Потом вышел на палубу, хотел помыть посуду и вымыть кокпит. Он за эти дни стал грязным. Увидел - с востока летит какая-то темная птица, серая чайка. Когда она подлетела ко мне, я прокричал “куда и откуда летишь? Если ты летишь в Австралию, то передай привет”.
Птица развернулась, сделала несколько кругов надо мной и полетела на запад. Я с тоской посмотрел на нее и подумал - а мой курс все время на восток.
Солнце заходит в тучи. Снова, наверное, будет буря. Есть морская поговорка: “Солнце заходит в тучи, жди моряк бучи”.
17.00. Уже вечер, снова наступает холодная ночь. Хорошо, что еще один день прошел. Плохо, что скоро будет темно. Мне одному всю ночь быть или на палубе, или в каюте. Лежать, думать. В темноте время тянется долго.
20.00. Поставил большой стаксель. Вышла луна, но с запада на меня двигаются тучи. Достал радиоприемник, решил послушать, что в мире творится. Но не смог поймать ни одной станции, из приемника несется только треск.

26 ноября 1990 года.
51 05 81 s
159 54 70 w
00 40. Убрал большой стаксель.
Плохо одному работать на носу лодки. За румпелем некому постоять, потому “Караану” зачастую ставит бортом к волнам. Они бьют сильно по борту, и пока поднимаешь стаксель - вымокаешь с головы до ног.
Уже начинается рассвет, но небо очень темное, все в страшных тучах. Только кое-где просветы. Я на несколько секунд увидел Южный Крест. Он у меня всегда справа.
Да, ночка выдалась на славу. Я и глаз не сомкнул. Все время работал с парусами. То убирал, то ставил. Яхта не хочет слушаться руля и идти по курсу, ее ставит лагом к волне. Сейчас изменил курс. ?ду 20 градусов, а надо 65. Но все равно меня разворачивает. А холодина такая, что зуб на зуб не попадает. Но волны разошлись крутые, они здесь и не утихают. С палубы не уйдешь, надо постоянно работать с парусами.
День прошел в дремоте. ? спать нельзя, так как яхта рыскает, и устал что-либо делать. Как только появлялась свободная минутка, я забирался в спальный мешок, старался согреться и немного поспать. Скоро ночь, что она принесет мне? Одно только знаю, что не будет покоя. Большие волны, ветер не утихает. Солнце село в темные тучи. Я лежал, слушал песни Владимира Высоцкого. Сварил себе макароны и открыл банку топленого сливочного масла. Поел за целый день. Хочется писать, но холодно. Заберусь в свой полюсный спальник. С ним я прошел в 1988 году через весь Ледовитый океан. В этом году спал в нем же, когда шел в одиночку к Северному полюсу. Вот и сейчас под парусами вокруг света снова с ним. Когда вспоминаю свои путешествия, просто не верится, что все это сделал я.
Nertis вне форума   Ответить с цитированием
>
Старый 30.07.2010, 19:52   #4
Nertis
Chief Moderator
Аватар для Nertis
Казак
Начальник Пароходства

12-я должностная категория

 
Пол: Мужчина
В команде с 27.02.2010
Регистрация под № 9
Родина: СССР
Страна проживания:
Адрес: Владивосток
Сообщений: 4,474
Вес репутации: 18
Любимый тип судна:
Сказал(а) спасибо: 2,999
Поблагодарили 2,977 раз(а) в 1,746 сообщениях

Награды пользователя:

Nertis Репутация: Герой; 29%Nertis Репутация: Герой, 29%Nertis Репутация: Герой, 29%
По умолчанию

27 ноября 1990 года.
50 59 87 s
159 09 95 w
7.00. Поставил большой стаксель. Утро пока неплохое. Я решил использовать это затишье и немного набрать высоты, подняться на юг. Здесь не поймешь, где верх, а где низ. У нас, в северном полушарии, говорят, что Антарктида внизу, а мы наверху. Здесь все наоборот. Карты Австралии нарисованы так, как им удобно - Антарктида изображена в верхней части карты. Сейчас я решил немного изменить курс и идти к Антарктиде не по прямой, а наискосок. За все это время я приметил, что больше всего ветра дуют со стороны Антарктиды. ? когда шторм, то мне ничего не приходится делать, как идти по волнам и по ветру. А это значит, что мы с “Карааной” уваливаемся от генерального курса на север. Сейчас мы с ней решили, что как только погода позволит, надо набирать лишних градусов на юг. А в шторм со спокойной совестью идти по волнам, не боясь, что нас далеко унесет на север.
Ночью снился сон, что я на лошадях ездил, ловил какого-то взбесившегося коня. В другом сне привиделся Оскар. А уже под утро снилась дочь Таня. За все время ни разу мне не снилась вся моя семья. Только по очереди: Люда, Оскар, Таня. Больше всего снится сын.
Наверное, из-за того, что я хочу, чтобы он вырос настоящим человеком. Пусть не путешественником. Я этого, наоборот, не желаю. Слишком опасное занятие. Хочу, чтобы он шел к своей цели так, как я. Поставил цель и пришел к ней, даже если для этого потребовалось бы очень много лет.
Вот взять, к примеру, полюс. Я еще был маленьким, ходил в школу, но уже знал про Георгия Седова и решил, как только вырасту, обязательно дойду до полюса. Я не только вырос, уже и порядком состарился. Но все это время никогда не покидала меня мысль, что я дойду до полюса. ? в 1988 году стоял в той точке, к которой стремились все благородные, смелые люди. Только от одних имен в горле становится комом. Р.Пири, Ф.Кук, Р.Амундсен, Ф.Нансен, Г.Седов. Эти люди стоят выше всех. Они положили начало штурма полюса. Нансен - в мире. Седов - в России.
Но когда я еще был далеко от полюса, в 1978 году, я узнал, что японец Наоми Уэмура дошел до него в одиночку. ? тогда уже запало в мою душу, что надо идти в одиночку. Мечта сбылась в 1990 году. 9 мая я стоял один на вершине планеты. Я не первый дошел в одиночку до полюса, не первый сейчас иду вокруг света на яхте. Но я первый из россиян делаю то, о чем мечтал Георгий Седов.
Сейчас тяжело, холодно, опасно. Не знаю, каким будет исход моего плавания. Но если, дай бог, завершится успешно, то я начну подготовку к самому опасному из всех путешествий - одиночному походу до Южного полюса. Такого еще в мире никто не совершал. ? я молю бога, дай мне силы и здоровья, а больше всего смелости для моего последнего путешествия. ? тогда можно будет спокойно умереть, зная, что в этом мире, на этой прекрасной земле, где мне пришлось жить, я сделал то, что должен сделать каждый - поднять планку способностей человека еще выше, чем она была поднята моими предшественниками.
С утра часа два сидел и пытался заложить программу в “Магеллан”, чтобы он брал координаты. ?нструкция на английском языке. Я разыскиваю каждое слово в словаре, потихоньку продвигаюсь. Если я запущу “Магеллан” в работу, будет очень здорово.
Набрал для чая воды из цистерны. Вода мутная, грязная, какая-то вязкая, что-то в ней плавает. Вообще, цистерна очень плохая. Во-первых, слишком большая, на 370 литров, без успокоительных переборок. При качке вода болтается и с силой бьет в борта. Второй недостаток цистерны - она из пластмассы, а не из нержавейки. В пластиковой емкости вода очень быстро портится.
Меня постоянно беспокоят две проблемы. Первая - мало пресной воды.
Вторая - яхта течет. Через каждые 4-5 часов я откачиваю из трюма воду. Ее набирается очень много. Казалось бы, что здесь такого, на всех яхтах воду откачивают постоянно. Но одно дело прогулочные походы возле берега, а другое - плавание вокруг света. Если шторм будет бушевать несколько дней и придется все время стоять на руле? А в это время сломается помпа?
Помпы у меня старые, плохие. Откачка воды для меня - сущая каторга. Ручки плохо держатся в стаканах, тяжело качать и надо делать много качков, чтобы захватить воду.
Вышел на палубу. Приятно смотреть, как яхта с борта на борт переваливается, продвигаясь все время вперед и вперед. Только от “Карааны” зависит, сбыться моей мечте или нет.
Какая-то небольшая птичка кружится возле нас. Я подумал: “Вот и птичка так далеко залетает в океан. Она надеется на свои крылья. Если что-то случится, и сломаются крылья, ей отсюда живьем не выбраться”.
Так же и я. Мои крылья - паруса. Я должен беречь их, они свое дело знают.
Как я сильно кричал и скулил! Откачивал воду из трюма, ручка сорвалась. Я упал вперед и коленом ударился о комингс. Больно, даже в глазах потемнело.
13.30. Ветер усиливается. Паруса поставил на бабочку, курс изменил под 100 градусов. А мой генеральный 65-70 градусов. Барометр к вечеру медленно падает. Небо надо мной чистое, но по горизонту со всех сторон тучи. Яхту валяет с борта на борт, в каюте все гремит и мечется с места на место. Скорость 6-7 узлов.
17.20. Одеваюсь в штормовую одежду, буду менять паруса: большой стаксель на малый. Барометр резко падает. Поставил два небольших стакселя на бабочку, в скорости потерял один узел. Шел 7 узлов, сейчас 6. Но зато лодка бежит легче, без напряжения. Наступает ночь, надо быть бдительным. Начался дождик. Хорошо, что у меня есть кипяченая вода в термосе. Сейчас попью чаю с брусничным вареньем. Будет очень хорошо.
Я доволен: паруса стоят хорошо, скорость приличная, курс мой ровный. Под хорошее настроение наливаю себе 200 граммов холодного прекрасного вина и пью за удачное завершение кругосветки.
22.50. Проснулся и не знаю, где я. Темно, ничего не понять. Сон снился страшный. Наш дом в Чкалове, я один дома, никого нет, и со всех сторон течет в наш двор струйкой какой-то клей. Я почувствовал, что это не к добру и решил уйти из дома. Только вышел на улицу, смотрю: мама идет и говорит: “Федя, зачем ты закрываешь двор, ты же видишь, что я иду домой”. Я все-таки закрыл двор и подошел к ней, обнял и говорю: “Пойдем со мной, мама”. А она мне в ответ: “Дай, Федя, я зайду домой, пальто одену. А то я в фуфайке”. Но я не даю ей идти домой. Я не хочу, чтобы она видела, как все течет в наш дом, обнимаю ее и не пускаю.
Проснувшись, решил, что трюм уже полон воды. Начал откачивать, даже не поднял крышку. Быстро откачал, сел передохнуть, а мурашки холодные так и ползут по спине. Темно, страшно. Вышел на палубу, страх не проходит. Вокруг океан, возле борта проплывают светящиеся пятна. Я так и не знаю, что это такое?
Сел в кокпит. Где я? Что мне здесь делать? Почему именно моей душе, моему телу захотелось отправиться слишком далеко от родного дома? Наверное, только моя душа вознесется еще дальше после моей смерти. Посмотришь на карту - и не верится, что можно забраться в такую глухомань, в которой остров Пасхи и то ближе к людям, чем я сейчас на маленькой яхточке. Все такое хрупкое, что стоит океану один раз подняться и опуститься на нас как следует - и вознесется моя душа на небеса светлые, а тело уйдет в пучину вод навсегда. Подо мной глубина-бездна, надо мной вышина-бездна. Где конец всему этому? Где можно было бы оставаться в безопасности?
Сижу при свете за столом. Надо ложится спать, но страшно выключить лампу. Взял фонарь, вышел на палубу посмотреть, как стоят паруса на бабочку. Луч еле-еле пробивает ночной мрак. Он состоит из тумана, дождя, всего, что создает темень.

28 ноября 1990 года.
52 02 24 s
155 31 23 w
Сегодня ровно месяц, как я в пути. День серый, идет морось. Ветер попутный. Скорость 5-6 узлов. Сейчас 5 часов. Я включил “Навстар”. С 19.20 вчерашнего дня он у меня не был включен, и если я пройду свыше 60 миль, то он может потерять программу. Я бы не хотел, чтобы у меня была большая скорость. По лагу здесь точно не определить, он делает ошибку из-за дрейфа яхты и течения всей массы океана. По лагу я прошел сейчас 37 миль. Если подсчитать, то я иду чистых 9 часов по 5 узлов. Если учесть показания лага, то прошел 45 миль, не считая течения.
Вот и сон сбывается. У меня не работает “Навстар”, не ловит спутник. ?дти без знания своего точного места сложно и опасно. Я не буду знать, когда и где подойду к Южной Америке. Лаг неправильно показывает, компас тоже не всегда точно. Да и курс яхты неровен. Я иду и в лавировку, и спускаюсь по ветру. Что меня ждет - не знаю? Дай бог пройти мыс Горн! Придется заходить в какой-нибудь порт, чтобы отремонтировать “Навстар”.
С пяти утра до десяти прошел 17 миль по лагу.
Есть создатель на небе! “Навстар” заработал и передал координаты. Когда он отключился, у меня сердце похолодело. Я знал, что заблудиться в таком пространстве очень легко. Солнца здесь не бывает целыми неделями. Ветер дует сильно и быстро перемещает массу воды. За 14 часов я прошел 100 миль. А на лаге только 40-50.
Морось. Хорошо, что у меня тент, я его поднял, и дождь меньше попадает в каюту. Очень холодно. Еще ничего не ел. Часто смотрю в иллюминаторы. Они у меня с одной стороны. Меньше опасности, что волной вышибет. Не выходя из каюты, на палубе холодно и сыро, смотрю за айсбергами. На новой яхте надо обязательно делать прозрачный купол на рубке.
11.00. Открыл рыбные консервы и с таким аппетитом съел! Я ничего не ел со вчерашнего вечера. При шторме готовить сложно. Включил еще раз “Навстар”. Мне не верится, что он заработал! Хочу еще раз убедиться в этом. Барометр начал резко падать вниз! Откачал воду, приготовился к шторму. ? вот он пришел - океан несет соленую пыль с дождем. Не поймешь - с неба идет вода, или с океана ее подняло в небо.
16.00. Шторм продолжается, волны идут горами. Вся эта масса передвигается с большой скоростью. Барометр продолжает падать.
Приготовил макароны с сахаром. Хочу поесть, если удастся это сделать. Весь дрожу, мерзнет все, даже голова. Температура в каюте +5 градусов, но сыро. Всюду капает, все влажное. Мой спальник полюсный тоже влажный. Спальник американский, с которым я проехал весь Союз в 1989 году на велосипеде, тоже мокрый. Я ни разу в нем не спал, подкладывал под себя. А вот сейчас не откачал вовремя воду из трюма, волна вышла наверх и все замочила. Морская вода тяжело высыхает, в ней много соли.
Ветер сильно давит и сглаживает зыбь. Но я-то знаю, сглаживает только сейчас. А как только ослабнет, океан тут же вздыбится. Я читал, что валы идут по 18 метров. Думал, моряки приукрашивают. Сейчас вижу, высота волн может быть и больше 18 метров. Когда в Тасмановом море попал в ураган, там метров 20-25 были волны. Это точно! Вот сейчас уже метров 15 есть. Я всегда измеряю по мачте. Яхта уходит вниз так, что гребни волн намного выше мачты. Один только спуск с волны длится 30-40 секунд, а подъем и до минуты. Пишу, а сам посматриваю на печку. Ее так болтает, что, боюсь, выбросит кастрюлю из подвески.
17.00. Съел две миски макарон с брусничным вареньем. Хорошо, что за штурманским столом есть крепежный ремень. При бортовой качке он держит меня и не дает вылететь из сиденья. Вот и сейчас я пристегнулся к штурманскому столу, включил магнитофон на полную громкость, чтобы не слышно было грохота и воя ветра. Слушаю музыку и ем свое варево.
Если бы мне доверили отобрать экипаж для полета в космос или на Марс, я пригласил бы яхтсменов-одиночек, которые обошли земной шар без захода в порты. Командиром поставил бы Джона Сандерсена из Австралии. Все, что испытывают одиночки в океане, наверное, ощущают космонавты на орбите.
В плавании ничего нет легкого. Себя я настроил на то, что самое сложное и опасное место меня и “Караану” ждет у мыса Горн. Но в таком плавании ничего нет легкого. Каждая миля и каждый час нашей кругосветки таят огромную опасность.

29 ноября 1990 года.
52 56 17 s
153 04 30 w
Меня сильно несет к Антарктиде. Ночь прошла более-менее спокойно. Конечно, что это за спокойствие, если все время выбегаешь на палубу. Вчера с вечера что-то сердце потихоньку побаливало. Я выпил одну капсулу валерьянки. Да как ему не болеть. Уже месяц, как я ни разу не спал спокойно. Здесь нет сна как такового, все в каком-то полузабытье, куда-то проваливаешься. Видишь сны, а сам чувствуешь, как идет яхта, каким курсом. Каждый стук, всплеск слышишь. Вот оно и заболело. Немного бы отдохнуть.
8.25. Ветер немного заходит справа. Мой курс 65-70 градусов. Скорость 7-8 узлов. Барометр ползет вверх. Слишком сильно треплет передний стаксель, перебрасывает с одного борта на другой. Меня беспокоит штаг. Он мне не внушает доверия. Его крепление на топе мачты очень слабое. Погода просветлилась, тучи есть, но не такие сильные и темные. Ветер стихает, барометр идет вверх. Я поменял галс. Перебросил передний стаксель с правого на левый борт. А внутренний стаксель на правый. У меня так стоят паруса: передний тянет яхту, а внутренний, как флюгер, держит ее на курсе. Менять стакселя - это не так просто. Я перенес блочки ближе к носу, чтобы шкоты не терлись об винты, не давили на краспицы. Есть опасность, что при сильном ударе краспица может сломаться. Операция заняла минут двадцать, но я все поставил на место. Лодка пошла плавно, без толчков. То всплывает, то поднимается на волну. Залюбуешься, как плавно уходит в воду сначала нос, потом корма - так идет продвижение к нашей цели - мысу Горн.
20.40. Ночь, ветер стихает, волнение уменьшается.
Уже можно ставить большой стаксель. Но я решил немного подождать, может, это обман - ветер стих, а часа через два поднимется снова. Береженного бог бережет! Подожду, а пока включу “Навстар”.

30 ноября 1990 года.
52 44 16 s
150 01 80 w
4.30. Сегодня день рождения моей жены Люды. Что она, интересно, делает, о чем думает? Правда, это у меня 30 ноября, а у них только двадцать девятое. Я на один день опередил их. Последний день осени. Завтра 1 декабря, начнется зима. А здесь лето. Конечно, лета не чувствуется. Холод собачий, температура +7. Но я доволен. Как ни холодно, как ни тяжело, все-таки месяц я в плавании и потихоньку продвигаюсь к своей цели.
Ночью несколько раз засыпал, и снились сны. Все хорошие, приятные: то природа, то люди. Только один сон меня огорчил. Мне снилось, что я даю где-то кому-то целую пригоршню медных денег. Я знаю, что если снятся деньги мелочью - это к ссоре. Мне не с кем ссориться здесь. Удивительно, к чему такие сны снятся.
Когда менял на носу паруса, сел на несколько минут и смотрел на воду. Странно, когда солнце - она голубая или зеленая. А сейчас черная, как мазут, и вязкая. Кажется, что в ней много жира, который тянется усами от форштевня яхты. Чудно! Вода на горизонте разливается светлой полосой. Я иду на восток. Никого нет, даже птиц, только яхта с одним человеком, сидящим на носу. Чудно!
Начался дождь, забарабанил крупными каплями по палубе. Первый раз вижу такой дождь. С него можно собирать воду для питья. У меня пришиты карманы на гроте, а я его не ставлю целую неделю. Он мешает на попутном курсе работать со стакселем. Да и карманы пришиты на полный грот, а здесь нести полный грот нереально. Шел всегда с зарифленным. Надо что-то предпринимать для сбора воды без грота.
Не дает отдохнуть здешняя погода. Снова барометр падает, ветер усиливается. Океан весь побелел от пены. Небо из серого превратилось в черное.
7.40. Убрал большой стаксель, поставил малый на передний штаг. ?ду под двумя штормовыми стакселями. Ветер заходит влево. Сейчас галфинд левого борта, но пока еще идти можно. ?зредка кое-какие волны залетают на палубу. Плохо, что на яхте мало лебедок для шкотов. С каждого борта по две лебедки работают, они держат бакштаги. Сейчас стоят два стакселя. Один набил лебедкой, а другой вручную, но не так хорошо выбрал шкоты, парус полощется. Потерял скорость на один узел. При свежем ветре не играет роли, какая будет парусность. Если большая, то скорость увеличивается не намного, а только валит яхту и бьет о волны. Барометр резко начал падать вниз, как в яму. Пока шторм не разыгрался в полную силу, я решил пожарить картошки. Проверил запас морковки, осталось штук 5-6. Плохо без нее будет.
Океан страшный, все слилось воедино. Небо и вода стального цвета. Только белые гребешки отделяют волну от неба. Посмотришь и подумаешь: что здесь красивого, что за романтика гонит тебя в это плавание? Разве нельзя прожить без этого!? Наверное, нельзя, если я нахожусь здесь! Кто-то или что-то толкает меня в такое плавание.
Обед приготовить сложнее, чем сменить парус. Когда меняю паруса, вижу, какая волна ударит или накроет яхту, и уже жду, схватившись до посинения за лебедку. А когда готовлю еду, не вижу, как волна предательски подкрадывается к яхте и изо всей силы, а сила у нее большая, бьет в борт! ? я лечу, хватаясь по пути руками, за что придется. Бьюсь то головой, то грудью, то вообще, лицом по переборке до крови из носа! После такого удара выскакиваю на палубу и, поднимая кулаки, кричу благим матом на волну, на небо, на жизнь, которая меня сюда занесла. На мать, на бога, на всех святых! Пока не выскажу эти слова - не успокоюсь. Успокоение приходит, когда зачерпну ведром из-за борта воду, смою с лица грязь вместе с кровью и соплями. Потом несколько недель не умываюсь. ?ду в каюту, не обращая внимания на то, что все везде заляпано грязной картошкой. Готовил ее в сковородке, а сейчас она на переборках и даже на потолке вместе с твоей кровью. Ложусь в мокрый и такой же грязный спальник. Закрываю глаза и думаю о том, что где-то есть солнце, трава, люди, поют птицы. Что можно есть картошку из тарелки, а не с палубы.
Будто из ниоткуда, появился странствующий альбатрос. Плавно пролетая надо мной, помахивая крыльями над гребнями волн, он, как стрела, ринулся между волнами и скрылся так же внезапно, как и появился.
13.20. Вместо переднего штормового стакселя поставил большой на закрутку. Скорость увеличилась. Но не знаю, правильно ли я поступил, сделав так. Слишком большие волны. Ветер, как будто, немного ослаб. Барометр опустился и стал писать ровно внизу. Посмотрю, если яхте будет тяжело с большим стакселем, тогда сделаю все по-старому. Уж больно хочется быстрее идти.
14.20. Включил “Навстар”. ?дет мелкий дождь, туман, морось. Видимость плохая, на полмили, а может, и меньше. Здесь нет ориентиров, и сложно определить место нахождения. В этих широтах я не боюсь столкнуться с пароходом. Здесь опасность - айсберги и киты. Не буду зарекаться, не дай бог еще какое-нибудь судно. Спокойней, когда их нет. Правда, на всем маршруте до сегодняшнего дня только однажды видел ночью огни возле Новой Зеландии. ? в том же месте на следующий день рыбацкое судно - и больше никого. Все южней и южней я забираюсь.
По прямой как раз прошел бы через Магелланов пролив. Я же буду идти на 56-57 градусов, вокруг мыса Горн. Если будет тихо, а там это бывает редко, если океан позволит управлять яхтой уверенно, то пройду ближе к мысу. Если шторм, то пойду подальше.
В океане туман и морось. Хорошо, что Леонид Лысенко привез мне из Владивостока много флаконов однопроцентного раствора спирта. Готовясь к плаванию, я не подумал и ничего не взял для обтирания тела. Надеялся, что буду хоть раз в неделю купаться или обмываться морской водой. Но не тут-то было. Здесь не помоешься: холод, шторма.
Уже месяц я не мылся, тогда-то и вспомнил про эти флаконы. Намочил ватку, протер лицо и шею. Вата сразу стала черной от грязи. После такой процедуры стало легче. Решил, что как только погода стихнет, тогда разденусь и протру все тело. Пора менять паруса - большой стаксель на малый. Ночью опасно идти с такой парусностью.
17.30. Сменил паруса. В Сиднее мне пошили новые, но они стоят хуже старых. У новых плохой раскрой. Верхний угол стакселей не работает, загибается вперед, а нижний выбран полностью. Скорость упала до 5-6 узлов. Барометр сидит в яме и пишет ровно.
Nertis вне форума   Ответить с цитированием
>
Старый 30.07.2010, 19:54   #5
Nertis
Chief Moderator
Аватар для Nertis
Казак
Начальник Пароходства

12-я должностная категория

 
Пол: Мужчина
В команде с 27.02.2010
Регистрация под № 9
Родина: СССР
Страна проживания:
Адрес: Владивосток
Сообщений: 4,474
Вес репутации: 18
Любимый тип судна:
Сказал(а) спасибо: 2,999
Поблагодарили 2,977 раз(а) в 1,746 сообщениях

Награды пользователя:

Nertis Репутация: Герой; 29%Nertis Репутация: Герой, 29%Nertis Репутация: Герой, 29%
По умолчанию

1 декабря 1990 года.
53 28 16 s
147 09 80 w
Шторм. ?ду курсом 100-120 градусов. Нельзя держать 60-80. Волна кладет на борт и бьет. Ничего не видать: смешались дождь, небо и волны океана. Барометр упал в такую яму, что я не знаю, как мы с ним будем выбираться наверх. Тревожит то, что идем много южнее нужного курса. Здесь айсберги, да и погода плохая. Но свернуть влево, на север, нет возможности. Ветер и волны идут с северо-запада.
16.00. Туман, дальше носа ничего не видно.
20.40. Ложусь спать с тревогой, так как иду вслепую. Что впереди, что сбоку или за кормой - не ясно. Туман окутал, как мокрым одеялом.

2 декабря 1990 года.
54 30 59 s
143 38 50 w
6.30. Туман чуть-чуть рассеялся, и видно, где находится солнце. Оттуда свет идет чуть ярче, чем из других мест. Ветер стихает. Волнение еще осталось, но барометр неохотно ползет вверх к хорошей погоде. Сейчас начну готовить завтрак, думаю сварить кашу. Связался с ней - и сам не рад. Полчаса готовлю, а сварить не могу. За расход спирта я не переживаю. А вот вода все время выкипает.
У меня несколько пакетиков с концентрированной кашей из пшеницы, риса, гороха и еще какого-то зерна. Дернул меня черт готовить эту смесь, до того долго варится! Наконец, каша почти готова, уже нет сил больше ее варить. На вкус нельзя сразу определить, что она из себя представляет, но цвет варева - впору надевать темные очки, чтобы глаза не видели. Да и нос надо залепить пластырем, чтобы не чуять запах. Каждая ложка идет с трудом в мой желудок. Только одним тешу себя, что это все калории, они мне необходимы. Легче вести яхту в шторм, чем съесть несколько ложек этого варева.
9.30. Проверил аккумуляторы, пока все хорошо, не надо доливать дистиллированной воды. Заменил на барографе ленту и завел его снова на неделю.
Туман сырой. Все в каюте мокрое: печенье отсырело, сухари покрылись плесенью. Продукты в картонных коробках раскисли. Болит голова: или простыл, или низкое давление. Выпил крепкого кофе.
13.00. Температура +7. ?ду курсом 50-70. Стремлюсь забраться севернее. На юге опасно, встречаются айсберги. Вчера уже к вечеру услышал странный шум. Выскочил из спального мешка и босиком бросился на палубу. Вот тебе на! Справа по борту айсберг. Весь в трещинах, гротах, пещерах. Я быстро переложил руль влево и начал набивать паруса, чтобы уйти от него. Он, зараза, большой, метров 50-70 длиной. Не очень высокий, но все равно выше мачты. Вот такой блин, изъеденный тараканами, посетил меня. От него пахнуло холодом, как из могилы. Я босой в кокпите замерз, дрожу и от холода, и от страха. Что будет, если яхта навалится на него или он на нас? С шумом и скрипом он медленно остался за кормой в тумане, а потом и вовсе пропал. Но я стоял и все боялся спускаться в каюту, чтобы одеться. Мне все казалось, что вот снова увижу такую льдину. До боли в голове вслушивался в океан, пытаясь уловить шум проходящего айсберга. К счастью, океан по-своему шумит, яхта тихонечко поскрипывает бакштагами. Стучат кое-какие блоки. Потом, как сговорившись, вдруг все замолчали. Такая тишина наступила! Мелькнуло в голове, что, наверное, в такой тишине люди сходят с ума.
Сегодня 2 декабря, через 10 дней мой день рождения. ?сполнится 39 лет. Часто думаю о том, что я пережил, сколько раз мог погибнуть, сколько раз выходил из передряг.
Мои друзья из Сиднея, Аня и Юра Гурьевы (выходцы из Харбина), сделали мне три подарка, запечатанные в пакеты. Один на день рождения, второй - на Новый год, а третий - на Пасху. Меня все подмывает открыть и посмотреть. Но я терплю, не хочу нарушать их просьбу, написанную на пакетах: “Федя, открой только на праздники”. ? перечисляют их.
16.10. Очень красиво смотреть на мачту вверх. Ее вершина скрыта туманом, и кажется - она такая высокая, что уходит в тучи. Туман сырой, из него падают большие капли воды. Уже темнеет, не почитаешь.
17.30. Туман ушел. Солнце на закате красное, вокруг него тучи залиты страшным кровавым цветом. На северо-западе небо очищается, уже есть голубые пятна. Я не знаю, что мне принесет это очищение - радость или беду. Главное, чтобы не было шторма. Я согласен идти в сыром тумане.

3 декабря 1990 года.
54 26 59 s
140 10 74 w
6. 25. ?дет мелкий дождь, температура +7, скорость 5-6 узлов. Стоят большой и малый стаксель. Ночь прошла спокойно, хотя погода была переменной. Где-то в 23.00 вышла полная луна. ? стало хорошо видать, как Каин убивает своего брата Авеля. Еще в детстве рассказывала наша бабушка, что это бог сделал рисунок на луне, напоминающий людям всего мира, чтобы не убивали друг друга. Ведь мы же братья.
Сегодня, если считать по градусам, я прошел половину пути от Сиднея до мыса Горн. Только из Австралии я шел не по прямой, а наискосок, к югу. Значит, прошел больше. По моим расчетам мыс Горн мы должны пройти 1-2 января. Это хорошо.
8.10. Как холодно! Пока ставил грот - замерзли руки.
Если возьмешься за что-то железное, так пальцы щиплет! Жалею, что нет у меня здесь железной кружки. Когда пьешь чай из нее, то греешься. Обхватил ладонями - и так тепло рукам. А у меня пластмассовая кружка, ни капельки не греет.
10.00. Увидел одного альбатроса. Далеко залетел, я уже не надеялся его встретить. За 6 часов прошел 60 миль. Это меня удивляет. Скорость по лагу 6-7 узлов, значит, течение большое. До мыса Горн осталось 4200 миль.
15.30. К ночи ветер начинает усиливаться. Надо будет убрать грот. Поставил варить картошку в мундирах в морской воде. Этим сэкономил пресную. Убрал грот. Яхта не потеряла скорость, идет под двумя стакселями на бабочку. Хорошо, когда после холода спускаюсь в каюту, а там уже картошка сварилась. Обжигая руки, сдираю кожуру и с луком ем. Что может быть лучше в этом мире? Сам себе говорю: “Переживем, пройдем, выдержим, пока есть картошка”. По такому поводу налил немного вина, выпил. Наступает ночь, на западе небо посветлело. Солнца не видать, но красное зарево идет от того места, где должно оно быть.

4 декабря 1990 года.
54 12 93 s
137 26 18 w
Ветер стих, барометр поднимается. Сквозь сладкий сон услышал стук парусов. Поменялся ветер, зашел на бакштаг правого борта. Быстро надел штормовую робу. Без нее на палубу выходить нежелательно. Вымокнешь, а потом ложиться в спальник мокрым нехорошо. Уже рассвет, потеплело. Тумана нет, но небо все в тучах. Перебросил паруса с правого борта на левый. Стоя в кокпите, вспомнил сон, который сейчас превратился в реальность. Бывают сны плохие, страшные и без смысла.
Сейчас мне снился красивый сон. Все, как наяву.
После такого сна легко дышится, и вспоминать его приятно. Бывает, приснится какая-нибудь чушь - просыпаешься в холодном поту. ? до самого утра уже не уснешь. Лежишь и боишься закрыть глаза, чтобы не продолжилось видение фильма ужасов.
Яхта живет, все на ней работает. В пять часов ветер стих почти совсем. Решил запустить двигатель, провернуть его, чтобы не заржавел, и заодно набить аккумуляторы. С трудом, но все-таки машина завелась. Поставил варить макароны, проверил локатор “Фуруно”. Но он что-то ничего не показывает. В чем причина - не знаю. Предохранители целы, экран светится. Но ничего не ловит, не крутится сама стрела.
9.00. Сегодня пройдем мало миль. Штиль, океан гладок. Только идет мертвая зыбь. Скорость 1 узел. Но через час подул северо-западный легкий ветер. Поставил грот, жду, когда задует сильнее.
Верна пословица - “Самая лучшая рыба - колбаса”. Уже больше месяца я в океане, а не поймал ни одной рыбешки. Зато у меня есть три палки колбасы. Каждый раз, когда жарю картошку, кладу по маленькому кусочку колбасы для запаха. В океане далеко от берега и на такой глубине ничего не ловится. Сниму, наверное, со своей американской шляпы сетку от комаров и сделаю из нее сачок для ловли планктона.
2.00. Ветерок взбодрился, надул паруса, скорость увеличилась до трех узлов. Барометр медленно опускается. Здесь или штиль, или шторм - все на букву “ш”. Как было бы хорошо, если бы ветер дул умеренный.
15.30. Впервые вижу таким океан: гладкий, ровный, ветер чуть дышит. Яхта скользит со скоростью 3 узла, но что-то неспокойно на душе! Лежу, читаю. Слышу шум, не такой, как от форштевня “Карааны”. Вышел, смотрю - метрах в 50 от яхты всплывает туша кита. Он даже не плывет, просто то опускается в воду, то снова поднимается на поверхность и тяжело выдыхает воздух. Да, на такого наскочишь - он в один миг перевернет яхту. Лучше бы я не встречал китов. Сейчас на каждый всплеск выбегаю.

5 декабря 1990 года.
54 29 09 s
135 37 96 w
Ветер - крутой бейдевинд левого галса. С утра вышло солнце, но потом снова спряталось за тучи. Барометр падает.
12.45. Включил “Навстар”, проверил аккумулятор для него, прибрал в каюте. Потом перебрал запасы овощей. Осталось полведра картошки, две луковицы, чашка чеснока да морковок штук десять, но все вялые и кое-где подпорчены. Есть еще штук двадцать апельсинов. ?х снял ?саак со своего дерева еще недоспелыми, потому они хорошо сохранились.
Я заметил, что картошка, хранящаяся вместе с чесноком, не так портится. Чеснок убивает микробы (грибок) картофеля. Это надо отметить для дальнейших экспедиций.
13.00. Запустил свои снасти - сачок для ловли планктона. Яхта сразу потеряла ход. Сачок тормозит движение лодки, но красиво смотреть, как будто трал за кормой. Ветер сменился и начал дуть точно в нос. Вчера и сегодня прошел мало миль, а время идет. Я сильно отстаю от графика. Барометр падает. Думаю, что этой ночью нас прихватит шторм. Вокруг горизонта тучи черные, и все надвигаются на нас с “Карааной”.
Завтра праздник. 6 декабря скончался великий угодник Николай-Чудотворец. У меня на переборке висит его образ, я привез его из России. С ним ходил к Северному полюсу в 1990 году. Его мне подарил священник из Красноярска, когда была напутствующая служба к полюсу.
Хорошо, что на “Караане” есть тент. Приятно сидеть под ним, когда по нему барабанят крупные капли дождя. Как будто по палатке где-нибудь в уссурийской тайге.
Вытащил “трал” и обрадовался. В него попали маленькие черные рачки и зелено-желтая масса планктона. Попробовал на вкус. Ничего, только сильно солоно от морской воды. В тихую погоду поймаю больше и сделаю какое-нибудь блюдо.
Приспособил кусок паруса для сбора дождевой воды. Если мое изобретение оправдает себя, и я соберу хотя бы литр влаги, это даст мне уверенность. Меня все время гнетет сомнение, хватит ли воды и пищи для всего плавания. Я экономлю на всем. Даже спичек у меня нет лишних.
16.30. Я доволен, набрал дождевой воды в кастрюлю на кашу. Завтра будет обед на сэкономленной воде. Засыпал в нее крупу, до завтра она разбухнет и будет легче и быстрее вариться.
В моей голове рождаются планы новых путешествий. По завершении Цели моей жизни - достичь Южный полюс - я займусь путешествиями по нашей стране. У меня давно вынашивается мысль начать поход от нашего дома в бухте Врангеля и идти прямо на Север вдоль хребта Сихотэ-Алиня. Дойти до реки Амур, а там вдоль побережья Охотского моря выйти к Охотску. От Охотска пройти до Оймякона. Там построить плот и спуститься по речке ?ндигирке в Ледовитый океан.

6 декабря 1990 года.
54 26 05 s
134 36 35 w
Штиль, первый раз за всю кругосветку. Яхта мертва. Я снял паруса, закрепил руль, выключил все, чтобы не расходовать электроэнергию. Стало тихо-тихо. Ничего не стучит, волна за бортом не журчит. Тишина такая, что в ушах послышался звон.
Так было у меня, когда я в первый день шагнул в Арктику. ? пошел в одиночку до Северного полюса. Тогда тоже стоял мелодичный звон: приятно, и в то же время какая-то тревога.
Я залез в спальник и уснул. Снились сны хорошие и плохие, виделись знакомые и незнакомые лица. Проснулся от шелеста за бортом. Раскрыл замок спальника, пулей выскочил на палубу. Там картина совсем другая, чем четыре часа назад. По океану идет большая мертвая зыбь, ветер развернулся на западный. Раздетый, в одном нижнем белье, я на утреннем холоде направил яхту по курсу 60 градусов и быстро спустился в каюту. Напялил штормовую одежду, начал работать с парусами. Поставил большой стаксель и грот. Но они в паре работают плохо. Грот перекрывает ветер стакселю, он хлопает и не тянет так, как надо.
Убрал грот, закрепил его. Чувство подсказывает, что где-то идет шторм, он-то и принес такую большую зыбь. Да и не может быть штиль долгим: барометр упал на отметку хорошего шторма, но сейчас тихо. Океан словно затаился. По небу не поймешь, все серое. Туман не густой, но видимость ограничивает. Разобрался с парусами, оставил свой классический вариант: большой стаксель на закрутке и малый на внутреннем штаге. А на палубе уложил малый стаксель. Если ветер усилится - уберу большой и поставлю маленький на носовой штаг. При попутном ветре они хорошо держат яхту на курсе, не дают ей сильно зарываться в волну.
Спустился в каюту, разжег печку, поставил варить кашу. В ней горох, еще какие-то крупы. Они до утра впитали в себя воду и сейчас должна свариться быстрее. Надо позавтракать, а то неизвестно, когда и что буду есть.
5.00. Туман рассеивается, проглядывает солнышко. Я расстроен, за девять часов прошел на восток всего 2 минуты. ? на север 6 минут.
8.00. Небо очистилось от облаков, светит солнце. Только на горизонте остались тучи. Курс 60 градусов. Ветер попутный, скорость 5-6 узлов, температура 6 градусов. Вокруг “Карааны” летают птицы. Похожи на голубей, но из породы чаячьих.
Сегодня праздник Николая Чудотворца.
Утром прочитал молитву, просил его, чтобы он помог мне в моем предприятии. Северный полюс я, благодаря Николаю Чудотворцу, благополучно достиг.
9.00. Сменил галс. Стоят два стакселя на правом борту. Ветер заходит по часовой стрелке. Я поражаюсь высоте волн. Они идут медленно, но такие высокие, что когда поднимаешься на гребень, видно далеко-далеко. Когда опускаешься между двумя волнами - словно валишься в погреб: даже солнца не видно.
11.00. Убрал большой стаксель, поставил два штормовых. Скорость 5 узлов. Вижу что-то тревожное в атмосфере: с северо-запада и юго-востока тянутся через все небо белые шлейфы перистых облаков, а ниже их летят с запада на восток рваные тучи. Ветер быстро идет по часовой стрелке, появилось много альбатросов. Обычно они странствуют по одному, а сейчас целая стая подлетела к яхте и села на воду. До сих пор я не замечал, чтобы океанский бродяга-альбатрос так себя вел. На всякий случай хорошо закрепил на носу ураганный стаксель, чтобы сразу, если понадобится, поставить его.
Сижу в каюте, перезаряжаю пленку в фотоаппарате. Слышу крик альбатроса, выскакиваю на палубу. Одна птица попалась на мою удочку. Я за кормой тащу блесну с крючком на рыбу, но сейчас забыл смотать ее. Скорость яхты увеличилась, блесна вышла из воды. Альбатрос, видимо, принял ее за рыбу и попался на крючок. Зацепился лапой выше перепонки. У меня аж сердце похолодело, разве я хотел такой добычи? Быстро начал подбирать леску к себе. Птица тяжелая, леска режет руки. Но я все же подтащил альбатроса к борту, быстро отцепил крючок и успел вырвать из крыла на память одно перо. Альбатрос улетел, слава богу, серьезно ничего не повредил.
15.30. Поставил варить картошку в мундирах в морской воде. Ветер усилился, но пока попутный. ?дут большие волны, светит солнце. Стоят два штормовых стакселя на бабочку. Барометр начал медленно идти вверх.
Достал диктофон и кассету, которая была записана перед Северным полюсом. На нее наговаривали все мои близкие друзья. Будет время, спишу с кассеты все, что мне желали. Хотя это уже и в прошлом, все слова были сказаны перед одиночным походом к Северному полюсу, но они и сейчас доходят до меня теплом моих друзей.
16.30. Ветер не стихает. Яхта идет со скоростью 7-9 узлов. На палубе работал с парусами, весь вымок. Холодно, не во что переодеться. Вымокшая одежда висит в каюте и не сохнет, а киснет. Когда менял носки, посмотрел на ноги и вспомнил, сколько они прошли по полярным льдам на лыжах, сколько крутили педали велосипеда, пока мы не проехали всю нашу страну. Сейчас они отдыхают. Яхта маленькая, не побегаешь по палубе. Но ноги мои заслужили отдых. Без хвастовства могу сказать, нет на сегодняшний день ни одного путешественника, который столько прошел на лыжах по дрейфующим льдам.
Нашел сухую куртку, в которой два раза ходил на Северный полюс, надел. Она быстро согрела. Синтепон хотя мокрый, но греет.
Сейчас снова пойду на палубу. Скоро зайдет солнце, может быть, снова увижу зеленый луч. Я стараюсь не упустить момент захода солнца. Как только оно опускается полностью в океанские волны, с того места, куда солнце село, вырывается темно-зеленый луч и устремляется вверх. Это длится секунд 20-30.
Nertis вне форума   Ответить с цитированием
>
Старый 30.07.2010, 19:55   #6
Nertis
Chief Moderator
Аватар для Nertis
Казак
Начальник Пароходства

12-я должностная категория

 
Пол: Мужчина
В команде с 27.02.2010
Регистрация под № 9
Родина: СССР
Страна проживания:
Адрес: Владивосток
Сообщений: 4,474
Вес репутации: 18
Любимый тип судна:
Сказал(а) спасибо: 2,999
Поблагодарили 2,977 раз(а) в 1,746 сообщениях

Награды пользователя:

Nertis Репутация: Герой; 29%Nertis Репутация: Герой, 29%Nertis Репутация: Герой, 29%
По умолчанию

7 декабря 1990 года.
54 17 87 s
133 08 16 w
2.00. Ветер стихает. Заменил передний штормовой стаксель на большой. Яхту бросает с борта на борт. Всегда после шторма, когда стихает ветер, остается большая зыбь. А паруса без ветра, и тогда яхту мотает, как неприкаянную. Барометр резко идет вверх. Ночью видно звезды, небо к утру чистое. ? луна поползла по небу со щербинкой, красноватая такая.
Для меня это было дивом после стольких дней пасмурной погоды. Проснулся, чтобы включить “Навстар”, а в каюте светло. Не одеваясь, выскочил на палубу. Над головой небо чистое и все усеяно миллионами далеких звезд. Как поднял голову, так и забыл, где я нахожусь и зачем проснулся. Стоял, пока не начал стучать зубами от холода. Спустился в каюту, залез в спальный мешок, а в глазах еще долго оставался блеск переливов от желтого и зеленого цвета. Так и заснул с мыслями о звездах и Вселенной.
6.30. Включил “Навстар”. Разжег печку и поставил варить суп. Погода снова испортилась. Но такая она привычней для нас с “Карааной”: нет солнца, дует ветер, холодно, сыро. Мы уже не надеемся на хорошую погоду. Она, наверное, там, где нас нет.
Мы ходили на Чукотку по Беринговому морю. Там тоже не было ни тепла, ни солнца. Как собираешься на вахту, одеваешь на себя все: старые альпаки (кожаные куртки), непромокаемый костюм, шапку-ушанку. Точно так же и здесь.
Вчера рисовал за штурманским столом, а ветер попутный в каюту прямо залетает. Я сидел спиной к люку, и мне продуло шею. Сейчас больно повернуть.
11.10. Океан весь белый. Ветром с волн срывает пену, водную пыль. Яхтсмены думают, что если ветер усиливается, то надо убирать паруса. Это верно, но не всё. Надо поставить столько парусов, чтобы яхта слушалась руля. Это не будет приводить ее к ветру. ? надо, чтобы лодка не отставала от волны. Если она потеряет скорость, то попутная волна будет догонять и заливать кокпит. А если оставить много парусности, то яхта будет опережать волну и сильно зарываться носом в впереди идущую волну. Если волны крутые, то яхта просто упадет вниз и может перевернуться через нос.
Сейчас я поставил на переднем штаге штормовой стаксель, который называю носовым платком. Но передний штаг для меня - больное место. Я в нем не уверен, слишком плохо крепится он на топе мачты. Я завел стаксель на левый борт, а потом через закрутку на правый. Таким образом, он лег на еще один штаг. А штормовой стаксель на внутреннем штаге поставил для тяги. Скорость 7-9 узлов. Больше нельзя, но и меньше тоже по причине, описанной выше.
Кто ходил на яхте, тот знает: когда ставишь паруса, надо, чтобы на руле были очень внимательными. Нельзя яхту приводить к ветру. Волна накрывает нос, и все, кто работает на носу, будут мокрые. К тому же их может смыть за борт.
А каково быть на яхте одному? Я на носу, авторулевой не справляется, яхта уходит на ветер. Все волны проходят через нее, в том числе и через меня. То, что мокрый, это полбеды. Но я же работаю с парусами! Надо стаксель закрепить, надо держаться, чтобы не смыло за борт. Нацепил все карабины на штаг. Ползу к мачте, начинаю набивать фал. Но он зацепился. Снова ползу к носу. ? так до тех пор, пока не поставлю злосчастный парус. Здесь нельзя допустить ошибки ни в чем. ?х очень тяжело исправить, или не исправишь вообще.
Барометр падает. ?дет мелкий дождь. Не соберешь его для воды, он весь соленый. Да и в кокпите не натянешь брезент для сбора мелкого дождичка. Чувствую себя неуютно. Наступает ночь. Ветер усиливается. Только вышел в кокпит, чтобы подбить шкоты лебедкой, как залетела волна! Прошла с левого борта на правый и всего меня окатила. Нет ничего сухого, все мокрое. Вода побежала за шею, по спине, в штаны. Я схватился за штурвал и не знаю - смеяться или плакать. Полные штаны воды! Что делать? Переодеться не во что, все покрылось плесенью. Уже которую неделю нет солнца.
Для путешественников, которые отправляются в эти широты, солнечные батареи не очень пригодны. Меня выручает ветрогенератор. Хорошо, что он у меня есть! Я его в последний день поставил вместо подзарядного устройства “кавасаки”. Если бы оно сейчас было на борту, то мне бы сложно было его запустить и получить от него подзарядку аккумуляторов. Молю бога, чтобы как можно дольше продержался ветрогенератор. Больно смотреть, с какой скоростью вращается винт! Кто не испытывал шторма, тому кругосветное плавание представляется сплошной романтикой. Но здесь, в центре Тихого океана, в ночь со свистом ветра и горами волн не до романтики. Здесь только молишь бога, чтобы он смилостивился над тобой и дал шанс выжить. Бороться с океаном нельзя. Его сила настолько велика, что мы с “Карааной” просто былинка в его владениях.
Снова я задаю себе вопрос и посматриваю на переборку, на которой прикреплены иконки Николая Чудотворца и святого Пантелеймона, что меня ждет сегодня ночью?
Мне стыдно признаться самому себе, что если я выберусь из этого плавания живым, больше никогда и никуда не пойду в одиночку.

8 декабря 1990 года.
55 16 58 s
128 40 25 w
Шторм продолжается. Я не спал всю ночь, стоял за штурвалом. Устал, глаза слипаются. Барометр пополз вверх. Может, немного стихнет? Мне уснуть бы на часок и поесть что-нибудь.
Я поражаюсь! Барометр поднялся так высоко, как не поднимался и в штиль. А сейчас идет шторм страшной силы. “Караана” летит по океану под одним носовым платком и с выброшенным за корму плавучим якорем.
Эти сутки меня вымотали, как никогда. Это второй такой шторм, когда я выбрасываю плавякорь. Один раз в Тасмановом море было еще жестче. Здесь волна чуть меньше, но намного холодней. Температура в каюте +3.
Но, как будто, стихает. Я забрался в спальник, ноги подобрал под себя, руки замерзшие между ног сунул. Скрутился клубком и только уснул, как услышал страшный удар с кормы. Выскакиваю, а кокпит в воде. Она не успевает через отливные отверстия стекать. Тут я понял, что надо быстро что-то делать. Убрать паруса? Но тогда яхту развернет лагом. Скорость 10 узлов. А стоят только два штормовых стакселя.
Страшно ползти на нос яхты. Я решил выбросить плавякорь, чтобы приостановить скорость “Карааны”. Окоченевшими руками привязал к веревке колесо легковой машины - оно мне служит вместо якоря. Надо быть очень осторожным, чтобы при вытравливании каната самому не запутаться в веревке, иначе разорвет. С таким свистом все летит за борт! Вытравил метров 100, смотрю - яхте полегчало. Но волна длинная, и конец веревки не всегда идет в натяжку. Нашел еще метров 100 веревки, добавил, завязал узел, чтобы не развязался. Здесь нельзя допустить ошибку, не то потеряю колесо и лишусь плавякоря.
Поставил еще один штормовой стаксель на внутренний штаг.
А носовой платочек так и остался на переднем штаге. Плавякорь еще тащу, он стабилизирует корму, не так заворачивает, поддерживает.
Сварил жидкий суп с вермишелью, начал пить бульон. Желудок с трепетом втягивал пищу. Стало веселее. Ем и думаю - пускай дует еще хоть целые сутки. Главное, что я поел. За эту чашку лапши на воде я готов отдать все, что у меня есть. Когда все съел, оделся по-штормовому, надел страховочный пояс, вздохнул и сказал: “Ну, что, Федор, наверх!”. ? снова за штурвал.
За прошедшие 34 часа мы прошли 300 миль. 14 часов ставил и убирал плавучий якорь. Сделать это очень сложно. Веревка натянута с такой силой, что вручную не выберешь. Освободил лебедку правого борта, наложил три штага и начал потихоньку подбирать. Как только яхта идет на волну, канат ослабевает. Я быстро успеваю подобрать несколько метров. Яхта идет вниз с волны, надо остановиться, подождать. ? так с каждой волной. Руки устают, но работа движется. Наконец, я увидел сам баллон, подтащил его к борту, бросил в кокпит. “Караана” будто от пут освободилась, пошла резвее. Скорость увеличилась на 2 узла. Можно и отдохнуть.
После таких штормовых часов влезть в спальный мешок не только удовольствие, но почти блаженство. Это вознаграждение за все пережитое. Комфорт спальника заставил забыть весь холод ночной вахты у штурвала. Я не чувствовал никакой ломоты от того, что 34 часа был мокрый на пронизывающем ветру. Но, наверное, это для меня бесследно не пройдет и скажется Лет через 5-10. Я знаю наверняка, что свою старость обеспечил ревматизмом и радикулитом. Дай бог бы дожить до этого времени.
16.20. Солнце на закате, скоро скроется за горизонтом. Тучи ушли, и небо над головой уже голубое. А за горизонтом рваные облака. Лучи заходящего солнца пробиваются сквозь дыры в тучах, и как будто много лучей фонаря падают на успокаивающийся после бури океан.
Зыбь большая. Яхту сильно качает с борта на борт. Я никогда не видел, чтобы барометр так сильно поднялся. Мне страшно, как бы он не сломал свою иглу. К чему это?

9 декабря 1990 года.
55 02 63 s
125 26 48 w
Хорошо! Поспал в эту ночь 3 часа. Ничто не тревожило. Мерный стук блочков и покачивание яхты давало хороший сон. Снилось мне много, но помню только свою деревню и морской пляж. Там с кем-то о чем-то рассуждал.
Сейчас поставил разогревать вчерашний суп. Погода начала портиться, ветер заходит влево по часовой стрелке. Да и нереально ждать хорошей погоды.
Закончилась банка сухарей. Засыпал в нее новых. Банка из-под печенья, в ней удобно хранить сухари. ?х надо экономить, их у меня не так-то много.
Чувствую, что не хватает витаминов.
У меня осталось несколько лимонов. Один начал портиться. Я его порезал на круглые дольки, засыпал сахаром и за один раз съел. Чувствую, что не хватает витаминов.
14.10. ?ду под двумя стакселями. Скорость 6 узлов. Погода пасмурная, мелкий дождь. Что-то голова в висках побаливает. Может, от давления. Надо выпить крепкого кофе. Барометр немного опустился, но сейчас пишет ровно. Ветер западный, волны небольшие. Паруса стоят с ветром ровно. “Караана” лениво переваливается с борта на борт, как женщина с большими красивыми бедрами. Через открытый люк в каюте прохладно. Ветер залетает и гуляет по всем углам.
Лежу в спальнике. Не хочется ни читать, ни писать. Позволяю себе только думать и мечтать о доме, о Москве, о тех, кто меня провожал. Гадаю, кто придет встречать. Мои мечты опережают яхту с надутыми парусами. Долго мне еще идти до Австралии и рановато думать о встрече.

10 декабря 1990 года.
55 09 72 s
122 33 76 w
?ду сквозь густой мокрый туман. Надо быть внимательным, В таком мраке легко наскочить на спящего кита. А их здесь много, как собак нерезаных. Да и айсберги попадаются. Я уже несколько раз в просветах тумана видел их блуждающими призраками: они то появляются, то исчезают, наводя ужас на меня и на мою “Караану”.
Два часа стоял у штурвала, с большим напряжением всматривался в эту серую бездну. Когда идешь рядом с такой опасностью, как айсберги, именно в это время думается о прожитом.
4.30. Туман немного рассеялся. Я с аппетитом позавтракал жареной картошкой. Через два дня у меня день рождения, мне исполняется 39 лет. Начинается сороковой год жизни на этой Земле. На память приходят те дни рождения, которые я отмечал в самых необыкновенных местах. 12 декабря 1987 года мы были в лыжном походе по Баффиновой земле совместно с канадцами. Шли по заливу Фробишер-бей, что лежит на севере Канады. Помню нашу стоянку возле берега за большим заснеженным торосом. Мне тогда начальник экспедиции Дмитрий ?горевич Шпаро подарил вымпел нашей экспедиции, и все ребята, как русские, так и канадцы, на нем расписались.
7.10. Жаль, очень жаль, оторвалась блесна. Я выпустил ее за корму, решил половить рыбки. А сам занимался своими делами в каюте. Вышел на палубу, смотрю - леска без натяжения. Начал быстро подбирать. Она как рванет, и снова без натяжения. Выбрал, а там ни крючка, ни блесны. Какая рыба хватанула ее, не знаю. Но блесны нет. Уже две штуки потерял. Надо быть осторожным, так останусь совсем без удочек.
10.00. Барометр медленно падает вниз, ветер усилился, поднялись волны. Выдерживать курс тяжело. Чтобы яхта шла легче и не принимала на себя с левого борта волны, я немного сменил курс вправо на 10 градусов. ?ду не 55, а 65. Здесь плохо, что господствующие ветра идут с северо-запада. Если идти все время по волне, то снесет в Антарктиду.
Сейчас я и так уже на широте мыса Горн, а еще рано. Надо уйти на север. Но волны и ветер не дают.
12.00. Убрал носовой стаксель. ?ду под одним штормовым рейковым. Погода ухудшается.
16.00. Как холодно! Невозможно долго находиться на палубе. Сейчас работаю с парусами. Ветер усиливается, наступает ночь. Смотреть больно, когда волна бьет по яхте с какой-то злобой. Жалко “Караану”. Она, как мне кажется, выдержала уже столько ударов, что старается увернуться от каждой новой волны. Но волна тоже не лыком шита. ?сподтишка вырастает возле самого борта, с силой хрясь в него - и снова прячется под яхту. А потом вынырнет далеко и, как будто, смеется, что ее не поймали, а она ударила.
Устал от всего: от холода, от качки, от работы.
Хочется уснуть. Натянуть на самую голову одеяло и уснуть, чтобы ничто не тревожило. Вспоминаю дом и проклинаю себя: какой я был дурак, что мало спал. Всегда поздно ложился, рано вставал, а не надо было так делать. Только сейчас я понял, что такое сон.

11 декабря 1990 года.
55 35 22 s
118 27 84 w
Ничего не пишу. Все в каюте мокрое, волны проходят через яхту от кормы до носа. “Караана” идет как подводная лодка, только мачта торчит, и на волнах всплывает рубка. Ночью отказал “Навстар”, аккумулятор сел. Он подключен к солнечной батарее, а какое здесь солнце? Я его не вижу уже много дней. Пришлось сделать переноску и подключить к основным аккумуляторам.
Не ел со вчерашнего утра, невозможно разжечь печку. Да и ничего не удержится. ?дет шквал с дождем. Я воду не собираю. В такой шторм не до сбора воды. Дай бог выжить, а там и без воды обойдемся, или тогда и будет забота о ней. Сейчас только читаю краткую ?исусову молитву: “Господи ?исусе Христе, Сыне божьем, сохрани меня грешного”.
За сутки прошел 180 миль. Сносит на юг - это очень плохо. Но держать на север невозможно. Волны бьют о борт с такой силой, что яхта может развалиться. Если все кончится благополучно, и ветер стихнет, я резко возьму на север и сделаю себе запас. Мне кажется, что возле мыса Горн ветер будет дуть с северо-запада и тогда вообще унесет в Антарктиду. Я и так иду по району, где айсберги.
11.00. Я сильно спускаюсь вниз. Уже прошел по широте мыса Горн, но ничего не могу сделать. Несет к Антарктиде. Сейчас пытаюсь пойти левее, но две волны обрушились на левый борт. Пришлось снова менять курс. Барометр падает. Я не знаю, что и думать. Когда он держался на верхней отметке - по всей науке должна быть хорошая погода. А здесь шторм, да еще какой! Но как будто ветер стихает. Боюсь сглазить, он может стихнуть на несколько часов, а потом как врежет - и яхту, и меня свалит с ног на голову. Температура в каюте +3. Палуба в каюте скользкая, разбилась бутылка с подсолнечным маслом. Я вытер, но от жира не так просто избавиться.
Попил холодной воды с вареньем и съел немного миндальных орехов. Ноги замерзли. Носки мокрые, спальник мокрый. Дождь продолжает идти. Я затянул вход куском брезента. Не люблю, когда каюта закрыта, чувствуешь себя, как в мышеловке. Все может случиться, и надо будет в один миг выскочить в кокпит. А если люк закрыт, то так просто не выберешься. Завтра день рождения! Какая будет погода?
13.30. Ветер наполовину стих, но плотный туман накрыл нас мокрым мешком. Даже из кокпита я не вижу, что там впереди, за мачтой. Большая зыбь бросает “Караану” с борта на борт, с кормы на нос. Вот какая карусель! Вспоминаю бездельников в парках отдыха, катающихся на разных каруселях, горках и прочих аттракционах, ищущих, где бы их покачало и побросало. Сюда бы их, чтобы месяц не прекращало качать и бросать.
Ну, да ладно, что о них говорить. Я сам такой. Все то, что сейчас со мной происходит, я выбрал по собственному желанию.
Сейчас надо изловчиться, заправить спиртом печку, попытаться сварить картошку. Может быть, это затишье ненадолго, а там снова начнется кутерьма. Но, прежде всего, надо откачать воду из трюма. За 2 часа ее набирается столько, что она выплескивается в каюту и ходит по палубе.
Начинает темнеть. Я скоро собьюсь во времени. Дело в том, что я живу по Гринвичу, а так как я с каждым днем все ближе к нулевому меридиану, то меняется световой день. В таком случае было бы хорошо иметь часы с циферблатом, разбитым на 24 часа. У меня же обычные часы. Правда, раньше были и такие, какие необходимы мне сейчас. Мне их подарил Юра Хмелевский, штурман экспедиции “Комсомольская Правда”, когда мы шли на лыжах через Северный полюс в Канаду в 1988 году. Мы с Юрой занимались научной работой, измеряли магнитные склонения по нашему маршруту: мыс Арктический - Северный полюс - остров Уэртхан. Когда через 91 день финишировали на этом острове, недалеко от земли Эльсмира, то стали лагерем в ожидании самолета, который вывезет нас на Большую землю. Юра предложил мне сделать последний замер.
Когда работаешь с приборами по поиску магнитной аномалии, надо, чтобы ничего не было железного поблизости. У нас с Юрой даже молнии на куртках были пластмассовые. У других членов экспедиции - железные. Часы на руке отклоняют стрелку приборов. Я снял их, отнес на положенное расстояние и положил на снег. День был солнечный, тихий. Еще не закончили свою научную работу, как услышали шум мотора приближающегося самолета. Все возбуждены. Начали в спешке собирать палатку и сворачивать лагерь. Мы с Юрой тоже кое-как сделали измерения и побежали собирать вещи. Уже в самолете, над горами и ледниками Эльсмира, а они очень красивые, я вспомнил о своих часах. Стало жаль, но потом решил, что там, где оставил, туда должен вернуться. Так в народе говорят. Я бы хотел еще раз вернуться на этот остров и пролететь над его горами.
14.20. Сварил щи с картошкой и овощами. Как хорошо пить горячий бульон с запахом чеснока. Все трепещет от удовольствия. Даже в ноги пошла такая блажь, в кончики пальцев побежала горячая кровь.

12 декабря 1990 года.
56 25 86 s
115 54 88 w
6.00. Штормит. Все заливает соленой и пресной водой. ?дет дождь. Погода испортила мой день рождения. Открыл пакет с подарком от Юры и Ани Гурьевых. Там шоколадка, конфеты, орешки, кекс, маленькая бутылочка ликера, а также две магнитофонные кассеты с записями церковного хора и шесть батареек для магнитофона. ? еще открытка с пожеланиями счастья и удачи. Какие хорошие люди!
Ожидая день рождения, я представлял, как приготовлю праздничный обед. Сварю молочную кашу: рисовую и вермишелевую. Для меня самое лучшее блюдо - это молочная каша. Я ее с детства любил и люблю до сих пор.
Помню, когда пас коров, выводил их на пастбище, мама меня спрашивала: “Федя, что тебе сварить к ужину?”. Я, не задумываясь, говорил: “Молочную кашу”. До чего же я ее любил! Целый день пас скотину и только и думал о том, как вечером буду есть молочную кашу. А коров я пас очень часто. В нашей деревне было так. Каждый по очереди пас скотину со всей улицы. У кого есть дети, те пасут сами. У кого нет детей или одни старики, они нанимают пастуха. Вот я и был пастухом. Еще до реформы денег мне платили 10 рублей за день. После реформы - один рубль.
Деньги мне нужны были, чтобы купить боксерские перчатки. ?ли гвозди и доски для строительства лодки. Я сколько себя помню, столько и строил лодки для путешествий по Азовскому морю. Бывало, построишь, а ее кто-то украдет. ?ли волной смоет с берега и разобьет. ?ли, еще недостроенную, отец разобьет топором, чтобы не уплывал далеко от берега. Так вот, я с охотой всегда соглашался пасти коров, чтобы зарабатывать деньги на свои путешествия.
Выгонять на пастбище надо рано утром до восхода солнца. Спал я во дворе на стогу соломы. Наверху было мое гнездо. Никаких одеял или простыней, одна большая тряпка. Вечером лежишь и смотришь на звезды. А они так близко, что кажется - ты летишь между ними. Вокруг стоит треск, писк - это стрекозы, сверчки, жучки поют свои песни. Засыпаешь под эту музыку, и снится тебе, что ты в джунглях Африки и Южной Америки. Я всегда мечтал и строил планы, когда вырасту, убегу путешествовать в эти страны.
К утру становилось прохладней. Я укутывался тряпкой, но слышал, как мама начинала доить нашу корову Майку. Струйки молока звенели по пустому ведру, словно готовили меня к рабочему дню. Закончив доить, мама начинала меня будить: “Федя, вставай, уже рыбаки идут на море”. Это значит, что надо гнать коров. Мама тут же держит кружку парного молока с пенкой и горбушку хлеба. Одеваться мне не надо, я, не раздеваясь, спал. А какая одежда? Шаровары ниже колен, в поясе резинка. ? отцовская рубаха, перешитая под меня. Беру кнут, он у меня длинный, метров пять, с короткой ручкой. Когда ударяю кнутом по земле, слышно в другом конце улицы. ?ду к самому последнему дому и кричу: “Хозяйка, давай корову! Хозяин, отвязывай бычка”. Я всех знал и знал, у кого какая скотина.
Рано утром дорожная пыль холодная, босиком чувствуешь прохладу. Обувь летом я никогда не носил, да ее у меня и не было.
Когда пошел в школу, тогда покупали только для школы. А так с мая по октябрь бегал босиком. Собрав коров, я гнал их к переулку. С других улиц тоже гонят скотину пастухи. Все вместе встречаемся, вливаемся в одно стадо. Гоним на поле, где можно пасти. В нашей деревне было пять улиц, нас было пять пастухов. Все с сумками, в сумке еда для обеда. Ее дает тот, кто тебя нанимает.
Как только пригоняем на место пастбища, сразу сходимся и давай смотреть, что есть в сумке. Проверять и вспоминать хозяйку хорошим или плохим словом. Если есть там стакан молока, стаканчик масла, варенье, яйца, хлеб, а иногда что-нибудь из выпечки - хозяйка отличная.
Если пастбище находится возле моря, то, бывало, мы по очереди ходили купаться. Ну, а если случалось пасти возле колхозного сада - так там для нас раздолье. Там и романтика, и риск. Надо выследить, где сторож, а обычно в такое время не один сторож, а несколько. Еще бригадир ездит на лошади вокруг сада. Сколько я себя помню, всегда был один бригадир, Вовка Момотов. Если заметит, что мы воруем яблоки, то обязательно догонит и врежет несколько раз кнутом.
Однажды пасли мы коров возле сада, со стороны моря. ? один из пастухов, Ванька Смол, уговорил идти в сад. Мы все твердили, что со стороны моря нельзя. Там сторожа больше всего охраняют от отдыхающих курортников. ?ван все-таки уговорил, и трое нас пошло за черешнями. Только начали рвать, слышим крик. Нас заметил сторож и - к нам. Мы врассыпную в виноградник. Виноград был еще зеленый, и его никто не охранял. Сторож долго не бежал, да он бы нас и не догнал. Вдруг слышу крик - сторож выстрелил в Ваньку. Я обежал вокруг виноградника и присоединился к оставшимся пастухам. ?х было двое. Спрашиваю, где ?ван и Васька? А они пожимают плечами, значит, не знают. Съели все черешни, которые я насовал себе за пазуху. Я отправился к морю искать воров. Спускаюсь на берег. Смотрю, Васька сидит на берегу. А Ванька по пояс в воде и плачет. Спрашиваю, что произошло? ?ван рассказывает мне, что сторож по фамилии Бык ?вану в задницу загнал заряд соли. ? сейчас он отмачивается, у него сильно жжет раны.
Кое-как отмочив соль с задницы, ?ван с проклятиями в сторону Быка пошел к стаду. Там лег на живот, а мы ему прикладывали разные травы. В этот день ?ван уже не был пастухом, он весь день пролежал и простонал.
Везде было интересно пасти коров. Возле контаха - это значит, возле птицефермы, мы воровали куриные яйца. Я их нес в фуражке до дома, а там сдавал в приемный пункт. За яйцо, если оно маленькое, платили 6 копеек, если большое, то 7. Деньги я складывал в копилку, берег для своих нужд. Но больше всего мне нравилось пасти коров возле болота.
20.30. Туман идет, как дым из дымовой шашки. Не дают мне волны идти левее. Нас занесло уже очень далеко на юг, в зону айсбергов. Так скоро окажемся у берега Антарктиды. Я все надеюсь, что шторм стихнет и ветер изменит направление.
Nertis вне форума   Ответить с цитированием
>
Старый 30.07.2010, 19:58   #7
Nertis
Chief Moderator
Аватар для Nertis
Казак
Начальник Пароходства

12-я должностная категория

 
Пол: Мужчина
В команде с 27.02.2010
Регистрация под № 9
Родина: СССР
Страна проживания:
Адрес: Владивосток
Сообщений: 4,474
Вес репутации: 18
Любимый тип судна:
Сказал(а) спасибо: 2,999
Поблагодарили 2,977 раз(а) в 1,746 сообщениях

Награды пользователя:

Nertis Репутация: Герой; 29%Nertis Репутация: Герой, 29%Nertis Репутация: Герой, 29%
По умолчанию

13 декабря 1990 года.
56 44 81 s
112 05 16 w
Бедная моя “Караана”, за что она выдерживает такие удары в левый борт. Шторм не стихает, ветер не меняет направления. Как-то надо выбраться из этой передряги, в которую я залез. Здесь холодно и айсберги. Волны идут стеной с северо-запада. Даже если я ухитряюсь держать курс, который бы вывел меня из этой опасной зоны, то все равно дрейф быстрее несет, чем скорость яхты. Стоит один штормовой стаксель. Если ставить два - увеличится парусность. Тогда скорость увеличится, но яхта начнет сильнее врезаться в волны и получать жестокие удары. Маленькая скорость дает то преимущество, что яхта не падает с волны, а спускается.
Барометр опустился и начал писать ровно. На кончике пера в барометре кончились чернила. Надо залить, а я боюсь этим делом заниматься. При такой болтанке ничего не стоит разлить чернила.
?нтересно, на палубе в кокпите стоит привязанное ведро. Смотрю, там на дне вода, и что-то плавает. Это, оказывается, живой черненький рачок. Попробовал воду - соленая. Значит, брызги волн и забросили это живое существо на яхту.
8.30. Поставил еще один стаксель, иду под двумя штормовыми. Надо использовать светлое время, чтобы быстрее выйти на свой курс. Правда, здесь не бывает долгой ночи. Темнеет часов в 18. А светает уже в 23 часа. Сказывается близость Южного полюса - это как у нас на севере, там тоже ночи белые.
Ухитрился заправить чернилами барометр. ? сделал подставку на полочке для бутылочки с чернилами. А то она лежала в ящичке перевернутая и немного разлилась. Сейчас закрепил на полочке надежно.
11.40. Разогреваю суп из пакетиков. Хочется чего-нибудь свежего. Например, мяса или сала. ?ли рыбки. Любой, даже хека. Смешно, больше 40 дней в океане и не поймал ни одной рыбки. Вот и сейчас за борт размотал леску с блесной, авось поймаю.
16.00. Смотал удочку. Ничего не поймал. Глубина большая, пять и более тысяч метров. А на поверхности рыбы нет. Если бы была, то чайки были бы тоже. Темнеет, наступает ночь. Ветер чуть-чуть стих. Дождь прекратился, идет мелкий сырой снег. На палубе я его собрал в снежки, но они пропитаны морской водой и не пригодны для утоления жажды.
Не дождался, когда потеплеет, решил переменить белье. Разделся догола и надел все чистое. Холодно, но зато в чистом телу приятней.
Аккумуляторы садятся. Я даже не кручу магнитофон. Выключаю все, даже лаг. Он все равно неверно показывает. Зачем тратить на него электроэнергию.
Как я благодарен своему товарищу из Австралии за то, что он заказал тент над кокпитом “Карааны”. В Сиднее все мне говорили, что он защитит от солнца. Пока не знаю, как от солнца, но от дождя, снега и ветра он хорошо защищает. Сижу под этим навесом и пью горячий чай с сухарями.

14 декабря 1990 года.
56 40 17 s
109 47 70 w
Утро. Тумана нет. Сквозь тучи изредка проходят лучи солнца. Барометр ползет вверх.
4.30. Что творится в каюте! Шторм немного стих, появляется надо мной голубое небо. По океану еще идут барашки, но все-таки меньше накрывает волной. Я решил сделать хоть какую-то уборку там, где я сплю. Мое ложе состоит из парусов - двух стакселей и триселя. На них лежит куртка синтепоновая полюсная, а сверху - спальник. Вот и вся моя постель. Поднял ее - там вода, все заплесневело, покрылось грибком. Начал вытирать, а барахло некуда разместить. Если бы было тихо, вынес бы на палубу. Но сейчас нельзя. Куртку разложил в кокпите, так ее еще сильней волной намочило. Что теперь с ней делать? Она, как губка, впитала в себя, по-моему, весь океан.
В умывальнике, где хранятся в аптечке лекарства, насквозь мокрые таблетки и бинты. Банка с медом протекла.
По небу пошли перистые облака. Надо быстрее все заканчивать, скоро снова задует ветер, и волны начнут ставить нас с “Карааной” на уши.
Еще надо приготовить поесть. Быстро заправить печь спиртом, потому что в шторм это сделать очень тяжело. Сначала я налил спирт в кружку. Потом через воронку в печной расходный бак. Заправил печь, зажег и поставил варить на морской воде картошку. Экономлю пресную воду.
6.00. Позавтракал картошкой в мундирах. К ней открыл рыбные консервы. Завтрак был отменный, только не хватало хлеба. Запил все чаем с медом. Сейчас пускай идет шторм, я готов его встретить. Когда сытый, тогда легче ставить и убирать паруса.
Сегодня ночью спал хорошо. Вечером нашел у себя в сумке шерстяные водолазные кальсоны. Я в них затолкал ноги - и в спальник. Шерсть хоть и мокрая, но греет. Через несколько минут перестали зубы стучать, и от ног стало тепло. Снилось, что у кого-то я брал или давал бумажные деньги. Потом еще что-то снилось. Но все вылетело из головы, потому что просыпаешься не по своей воле. ?ли что-то стукнет, или яхта резко ляжет на борт. Ты еще не открыл глаза, а уже летишь в кокпит смотреть и хвататься за штурвал. А там, как всегда, вода и такая пустота, что стоишь и думаешь: где люди, чем они занимаются. У них много, наверное, житейских дел. Подумаешь так и скажешь себе, что все это мелочь по сравнению с величием океана и неба. Только здесь до конца чувствуешь всю ничтожность и мелочность тех дел, которыми ты занимался на берегу.
Яхта, переваливаясь с борта на борт, идет как живая. Только снасти поскрипывают от усталости и похлопывают паруса, напоминая, что есть силы идти дальше. С каждым часом, с каждой милей мы приближаемся к мысу Горн.
15.45. Небо чистое, без туч, только надо мной маленькие красивые белые перышки, тучки белые, как лебединые перья.
Яхта идет ровно, ее поднимают и опускают волны, но так мягко, как мать ребенка.
Сколько раз я видел заходящее солнце на пути к Северному полюсу, и вот сейчас в океане. ? всегда в этот момент меня охватывала тоска. Вот и сейчас - солнце зашло, я растерян, ничего не хочется делать. Все, кажется, не то, ничего не идет в сравнение с заходом солнца. Здесь, когда ты все время рядом с опасностью, приходят мысли о том, увижу ли я его в этом мире.
1.15. Запустил двигатель для подзарядки аккумуляторов. Снова включил локатор “Фуруно”, он не показывает. Экран горит, а не переключается. Мне кажется, что-то в антенне. Когда будет хорошая погода, я разберу ее, посмотрю, может, там набралась вода.

15 декабря 1990 года.
56 16 32 s
105 52 46 w
Здесь не бывает долгого безветрия. Часа три стоял штиль, не было ветра, но большая зыбь шла по океану. Сейчас 6.00. Вышло солнышко из-за туч, и подул ветерок. Я поставил грот и два стакселя, скорость 5 узлов.
Не выдержал, достал рулон карт мыса Горн и Атлантического океана. В нем записка от добрейшего человека и моего капитана Леонида Константиновича Лысенко. Он желает мне благополучного прохода пролива Дрейка, это значит, мыса Горн. Посмотрел на карту. Вот и сбывается то, о чем я так долго мечтал. Сейчас я на 105-ой долготе. А когда подойду к семьдесят седьмому градусу долготы, тогда перейду на карты мыса Горн.
10.40. Выпил кофе с сухарями и шоколадкой. Океан затянуло холодным туманом. К ночи надо будет убрать большой стаксель или грот, посмотрю по обстоятельствам.
12.00. Океан пустой. Ни птиц, ни рыбы - ничего. Вытащил блесну, ее бесполезно тащить за кормой. Небо покрылось тучами. Они похожи на тучи Ледовитого океана. Смотрю на небо и вспоминаю дни на пути к полюсу. Такое же небо, такая же пустота.

16 декабря 1990 года
56 06 51 s
103 24 96 w
2.00. Как не хотелось выбираться из теплого спального мешка. Я пригрелся, и сон снился какой-то хороший. Но ветер зашел, и паруса начало полоскать. ?дем крутым бейдевиндом, ветер поворачивает по часовой стрелке. Барометр начал падать. Скорость 6 узлов.
Ветер усиливается. Дует норд-ост, 60 градусов. Я свалился на 80-90 градусов. Скорость упала до 4 узлов. Убрал большой стаксель, иду под штормовым и зарифленным на две полки гротом. Главное, чтобы ветер быстро прошел мой курс, а если задержится, то в мордотык придется долго выгребать. Барометр резко начал падать, как в яму. Я поставил варить вермишель, надо успеть поесть.
4.20. Вермишель сварил на воде, без ничего. Когда стал с ней расправляться, размешал с вареньем - очень вкусно. Может для кого-то и не будет вкусна такая пища, но для меня это очень хорошо. Мы так часто делали, когда ехали на велосипедах из Находки в Ленинград.
Вскипятил воду, залил ее в термос. Всегда, когда заливаю кипяток в термос, остерегаюсь, чтобы не ошпариться. Это легко может случиться в такой болтанке. Оделся по-штормовому, убрал на палубе стаксель, он у меня был прикреплен к леерам. Чтобы каждый раз не собирать в клюз и тащить в каюту, я оставляю его на носу свернутым. Но сейчас убрал. Если волны будут проходить через палубу, то его смоет, или он будет задерживать волну.
С утра я размотал за корму блесну, но сейчас решил убрать ее. Начал вытаскивать, а ее нет. Леска перекушена. Уже три блесны потерял, но ничего не поймал. Жалко! Жалко не то, что не поймал рыбу, а блесну.
Немного прозевал шторм. Протянул время, не убрал грот. А когда пошел убирать, то было уже тяжело его успокоить. Яхта с большим креном лежала на борту, волны заливали палубу, ветер вырывал парус из рук. Все надо делать одной рукой: лебедку раскручивать, парус майнать, травить топенант. ? гики убирать или, вернее, вытаскивать полотнище, которое уже вышло из ликпаза. Его ветром сдувало за борт, а там волны наполняли водой. ? так тяжело его поднять, все из рук вырывает. Холодно, пальцы не чувствую. С трудом, но справился. Лег на противоположный курс - 330 градусов компасный. Скорость 2 узла, ветер и волны встречные. Стоит один штормовой парус. Но и его достаточно, чтобы яхту клало на борт.
Сегодня денек выдался веселый, а шторм только начинается.
8.30. Пошел дождь - это хорошо. Он немного погасит ветер. От него все гудит, свистит, воет. Здесь не раз вспоминаешь, что значит ревущие сороковые или неистовые шестидесятые.
Если бы этот ветер был попутным, “Караана” сейчас бы летела узлов 7-8, а то и десять. А так стоим на месте по ходу, а дрейф несет назад.
Жаль, что нельзя собрать дождевую воду. Она стоит стеной. Но ветер смешивает дождь с морскими брызгами. Даже если и ухитриться, а это трудно, то можно собрать воду, но она будет соленой. Так что не стоит тратить силы на зряшное занятие.
Меня несет назад. Это не шторм - это ураган. Спасти может только господь бог.
15.20. Зашел в центр урагана. Надо мной глаз циклона. Волны огромные, не с чем сравнить. Да и как их сравнить с чем-либо, если ты один и вокруг вода слилась с небом. Барометр упал так низко, будто у него стрелка сломалась, и он просто повис. Ветер заходит на юго-восток. Волны, еще северо-восточные, не успокоились. Но уже нарастают новые, с юго-востока. ? такая безумная толчея! Боюсь, что может треснуть корпус яхты или оборвется перо руля.
Не зря говорит пословица: “Человек предполагает, а бог располагает”. ? у меня так получилось. Я думал, что 16 декабря пройду сотую долготу и уже приготовил карту и лоцию для мыса Горн. А ураган возьми и придержи меня. Сейчас не то, чтобы пройти сотый меридиан, а дай бог выжить.

17 декабря 1990 года.
55 34 21 s
103 06 28 w
10.00. Ветер начал утихать, идет мелкий дождь. Я сделал попытку достать стаксель, рейковый фал. Лебедкой крепко, как струну, натянул вдоль мачты спинакер-фал. К нему взял карабином свой страховочный пояс. Это для того, чтобы меня не отрывало от мачты. Перекрестился и полез. Добрался до первой краспицы. Но так швыряет, что удержаться трудно. Я все же поднялся выше первых красниц. Но одна ступенька на мачте сломалась. Вырвало заклепки, которыми она была приклепана. Усилие большое, когда яхта кренится на борт. Меня отрывает с силой от мачты. Кажется, сухожилия на руках не выдержат.
Раздумывать было некогда. Я спустился вниз, решил подождать, пусть погода утихнет. Поднял парус снова на спинакер-фале. Он хорошо держит стаксель, но трется об штаг. Долго идти под ним нельзя, но часов двенадцать он выдержит.
12.30. Мы с “Карааной” находимся в мире, в котором не на чем остановить взгляд, чтобы отдохнуть душой от вечно качающегося океана и серого неба. Смотрю вокруг - и слезы сами собой навертываются на глаза.

18 декабря 1990 года.
55 44 27 s
101 05 30 w
С Леонидом Константиновичем Лысенко мы планировали, когда прокладывали курс, что 18-19 декабря я буду проходить мыс Горн. А я только на сотом меридиане. Мыс Горн на 75-ом, еще двадцать пять градусов. Осталось пройти 1500 миль. Если по сто миль в сутки, то пятнадцать дней. А если по 150, то десять дней. Но ветер встречный и идет на ухудшение. Так что сегодня и в последующие дни будут шторма.
За вчерашние сутки мы продвинулись очень мало. Ветер - хозяин этих широт - постоянно высасывает наши с “Карааной” силы. Каждая миля вперед к мысу Горн для меня так же дорога, как деньги скряге. Я ощущаю тоскливое одиночество в тысяче пустынных океанских миль. Сейчас моя заветная мечта пройти их. Стуча зубами, я снова погрузился в холодный, мокрый спальник. Тешу себя надеждой, что ветер развернется.
8.30. Заметил, что мой ящик с красками и книгами залит водой. Где она проходит в яхту - тяжело найти. Дело в том, что отовсюду капает: где конденсат, где протекает из-под обшивки внутренней каюты. Сушить - нет места, солнца тоже нет. Но надо спасать книги. Очень сильно подмочилась моя записная книжка со всеми адресами и визитками.
- Это хорошо! - вырвалось у меня, когда я увидел на экране “Навстара” 100 градусов. Через два-три часа, если богу будет угодно, выйду на сотую долготу.
11.45. Наступает ночь. Я поставил два штормовых стакселя на бабочку. Потом начал убирать грот. До половины его смайнал, гик лег прямо на центр дуги, которая держит грот. Обычно я его сначала шкотами притягиваю крепко к дуге, а потом сворачиваю. То есть укладываю сам парус и хорошо концами привязываю, чтобы ветер и волны его не трепали и не сорвали. На этот раз поленился пойти в кокпит и затянуть шкоты лебедкой. Стоя на рубке, начал сворачивать парус. Ветром его вырывает из рук и несет за борт. Яхта резко накренилась на правый борт, на котором я стоял. Гик вылетел из гнезда и полетел за борт на всю длину шкотов. Я повис на нем. Он ударился об ванты и со скрипом полетел на левый борт. Над палубой я отцепился и упал на рубку, схватился за деревянные леера на ней. Грот над головой начал летать то с одного борта, то с другого. Не чувствуя ушибов, я ползком перевалился в кокпит и шкотами притянул грот к центру. Только потом почуял, что ударился слишком сильно левым бедром и локтем. Сначала подумал, что сломал руку. Но нет, она шевелится. Только больно, и немного поташнивает. Кое-как собрал парус. Залез в каюту, поставил чай.
Я уже лежал в спальнике, но хлопание парусов заставило меня покинуть “спальню”, подняться наверх и перебросить передний стаксель с правого борта на левый. Ветер заходит против часовой стрелки, да так и должно быть. Барометр опустился до самого низа, показывает 950 мбар. Скорость ветра 25-30 узлов.
“Отче наш, иже еси на небеси! Да святится имя твое, да придет царствие твое. Да будет воля твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даж нам днесть. ? остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должникам нашим. ? не введи нас во искушение и избави нас от лукавого. Аминь”.
Прочитал молитву, снова ложусь спать.


http://rers.msun.ru/Vector/Konuhov/Karaana.htm
Nertis вне форума   Ответить с цитированием
>
Старый 16.11.2010, 09:38   #8
Харон
Moderator
Аватар для Харон
Умеренно гребущий
4-й штурман

5-я должностная категория

 
Пол: Мужчина
В команде с 27.03.2010
Регистрация под № 139
Страна проживания:
Адрес: ?ваново
Сообщений: 319
Вес репутации: 10
Любимый тип судна:
Сказал(а) спасибо: 266
Поблагодарили 130 раз(а) в 75 сообщениях

Награды пользователя:

Отправить сообщение для Харон с помощью ICQ
Харон Репутация: Моряк-наставник; 29%Харон Репутация: Моряк-наставник, 29%Харон Репутация: Моряк-наставник, 29%
По умолчанию

В Санкт-Петербург из кругосветного плавания вернулась российская яхта "Петр I"


Парусное судно установило мировой рекорд, обогнув Арктику за один сезон и без помощи ледокола; у набережной лейтенанта Шмидта экипажу была подготовлена восторженная встреча - с эскортом, салютом, оркестром и, конечно, по морской традиции жареным поросенком

В Санкт-Петербург из кругосветного плавания вернулась российская яхта "Петр I", установившая мировой рекорд. Впервые парусное судно сумело обогнуть Арктику за один сезон и без помощи ледокола. Репортаж Александра Чиженка.

Александр Чиженок, корреспондент:
- Кто сказал, что эпоха великих морских путешествий осталась в прошлом? Оказывается, и в XXI веке можно вписать свою страницу в историю мореплавания. Экипаж российской яхты "Петр I" доказал это, пройдя арктическую кругосветку за одну навигацию.

Такого - обогнуть всю Арктику в один сезон - никому в мире еще не удавалось. Николаю Литау - первому капитану, которому удалось обогнуть Арктику на яхте, на это потребовалось 3 года.

Николай Литау:
-Такая полярная кругосветка - это, пожалуй, последний гвоздь в "полярную шляпу".

О том, что затея рискованная, они хорошо знали, оценивая свои шансы на успех. Начальнику экспедиции было особенно трудно дать добро на выход - ведь он еще и отец капитана.

Юрий Гаврилов, начальник экспедиции:
- Проблем там много. Даже если случится какая-то беда, по большому счету, даже спасать некому - Арктика пустая сейчас.

Но выдержала и стальная лодка, которой приходилось буквально проталкиваться во льдах, и молодые яхтсмены - самому старшему в команде - всего 26 лет. У набережной лейтенанта Шмидта, в устье Невы, им подготовили восторженную встречу - с эскортом, салютом, оркестром и, конечно, по морской традиции жареным поросенком. Похоже, они сами не были готовы к такому триумфу.

Даниил Гаврилов, капитан яхты "Петр I":
- Мы же вернулись с победой. Прославили наш город, прославили Россию!

Старпом заранее знает, о чем обязательно спросят журналисты.

Елена Соловьева, старпом:
- Каково женщине полгода на лодке? Нормально, с хорошим экипажем хорошо. Но были моменты, когда было очень тяжело.

Это и дрейф в ледяных полях со сломанным рулем, и долгое ожидание чистой воды.

На счету был каждый час - на тот же рекорд нацеливалась норвежская яхта. Но в итоге россияне все же опередили ее и первыми замкнули арктическое кольцо.

__________________
Я в пути...и нет у меня никаких тревог и забот.
Одинокая лодка моя, рассекая волну, плывёт ("Алиса")
Харон вне форума   Ответить с цитированием
Пользователь сказал cпасибо:
Marconi (16.11.2010)
>
Старый 15.09.2016, 19:22   #9
Nertis
Chief Moderator
Аватар для Nertis
Казак
Начальник Пароходства

12-я должностная категория

 
Пол: Мужчина
В команде с 27.02.2010
Регистрация под № 9
Родина: СССР
Страна проживания:
Адрес: Владивосток
Сообщений: 4,474
Вес репутации: 18
Любимый тип судна:
Сказал(а) спасибо: 2,999
Поблагодарили 2,977 раз(а) в 1,746 сообщениях

Награды пользователя:

Nertis Репутация: Герой; 29%Nertis Репутация: Герой, 29%Nertis Репутация: Герой, 29%
По умолчанию

Сегодня встречался с Леонидом Константиновичем Лысенко, подарил ему экземпляр своей книжки, да пообщались немного. Так вот, яхта "Караана" сейчас в штатах на зимовке, он прошлым летом отогнал её туда. Не буду вдаваться в подробности кто её купил после кругосветки и кому перепродал потом. Новый хозяин хочет пройтись на ней вокруг "шарика", и Леонид Константинович вместе с ним, прошли до штатов, оставили на зимовку, и в дальнейшем, новый хозяин продолжит своё путешествие сам.
__________________

Nertis вне форума   Ответить с цитированием
>
Ответ

Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Текущее время: 02:30. Часовой пояс GMT +4.


Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2019, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot


При копировании материалов c сайта "Морская волна", проставляйте активную ссылку на наш ресурс!

Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru

Время генерации страницы 0.65253 секунды с 21 запросами